Растолкав людей, я смог подобраться вплотную и тут же принялся жадно вчитываться в списки.
Первый столбец — порядковый номер, второй — фамилия имя и отчество с годом рождения. Ну, и третий количество УМЕ.
Всего сорок восемь имен… сверху вниз по убывающей.
Чьи-то руки тыкали в списки, кто-то тихо плакал, а с улицы слышался неистовый вопль. То-ли радости, то-ли отчаяния.
А у меня сердце в ушах колотилось так, что словно в воду голову засунул.
Бум-бум… бум-бум.
Смирнов Илья ВАсильевич — двадцать семь УМЕ
«Ахринеть» -пронеслось у меня в голове.
Самойлов Федор Михайлович — восемнадцать УМЕ
Ведченко Ирина Гавриловна — шестнадцать УМЕ
Взгляд все ниже опускается по списку, а сердце. словно поиздеваться решило.
БУМ-БУМ… БУМ БУМ.
Федоренко Кирилл Иванович — четырнадцать УМЕ
Ахмадов Дамир Давлатович — тринадцать УМЕ
Мой взгляд опускается до самого конца списка и останавливается на последней строчке.
— Твою мать… — выдыхаю я видя фамилию и количество УМЕ.
Глава 11
На чистом голубом небе, неторопливо и величественно плыли белоснежные облака. Не плотным скоплением, а на небольшом расстоянии. Это давало ощущение тепла, от выглядывающего солнца, но не давало ему припекать.
Идеальная погода для тех, кто не любит жары, но при этом не переносит мерзкой, серой и дождливой погоды.
Город жил своей жизнью.
По улицам ездили машины, везущие пассажиров по очень важным и неотложным делам, мелькали фургончики, развозящие товар, а по тротуарам шли прохожие.
Так было по всему городу.
Так было и у департамента магических дел, парковка которого после обеда успела опустеть.
Нет, сюда все еще приезжали люди, здесь все так же стояли автомобили работников, а также тех, кто еще приезжал с надеждой увидеть свое имя в списках.
И все так же, на ступеньках, уже не первый час сидел Фирс.
Плечи опущены, взгляд в одну точку и лицо совершенно без эмоций.
В голове парня, впервые за несколько месяцев было совершенно пусто. Не было ни грусти, ни печали, ни обиды. Все в один момент стало каким-то бессмысленным.
Кофе.
Гоблин.
Деньги.
Зачем?
В какой-то момент, на парковку завернул автомобиль представительского класса, подъехал к его гоблину и припарковался. Из него вышел Михаил Сергеевич, нашел взглядом сына и подошел к нему.
Он молча потянул рукой за галстук, освобождая шею, затем снял с головы фуражку, расстегнул пару пуговиц на пиджаке и сел рядом.
Он молча расстегнул верхнюю пуговицу ворота рубашки и взглянул на сына. Они просидели так несколько минут, после чего отец спросил:
— Как ты?
— Последний в списке — Мельников Евгений Александрович, — безэмоциональным голосом ответил сын. — Одиннадцать УМЕ.