— Запеченная курица, — с улыбкой произнес парень, но тут же погрустнел, покосившись на столовые приборы.
— Повторяй за мной, — тихо прошептала Алиса рядом.
— Нет это не курица, — с улыбкой произнес Орлов, наблюдая как другой слуга отрезает для него ногу птицы. — Это утка. Дикая.
Фирс, уже взявший, по примеру подруги вилку, с опаской взглянул на птицу.
— Судя по твоему лицу, ты не жалуешь дичь, — заметила супруга Орлова.
— Скажем так, я ее слишком редко ем, чтобы… полюбить, — постарался дипломатично ответить начинающий предприниматель. — Если быть точным, то никогда.
Слуга положил на его тарелку кусочек грудки птицы, а Фирс покосился на подругу. Та взяла нож и аккуратно отрезала кусочек. Парень тут же повторил за ней. Отрезал, насадил на вилку и с усмешкой произнес:
— Будем считать это местью… — После этого он отправил кусочек утки в рот. Несколько раз шевельнув челюстью, он хмыкнул о чем-то задумавшись и вслух негромко произнес:
— Хм… и на вкус дерьмо…
Эту фразу никто бы не заметил, если бы в этот момент не повисла тишина. Парень поднял взгляд и понял, что на него уставились все присутствующие, включая слуг.
Глава 4
В малой гостинной, у тлеющего камина, собралась небольшая компания. Глядя в открытый огонь, неспешно и неторопливо облизывающий несколько бревен, в креслах разместилось основное рабочее ядро Орловых.
По центру, вытянув ноги и задумчиво смотря на огонь, сидел Семен Дмитриевич. В руках у него был бокал с темно-коричневой жидкостью. Справа от него, с блокнотом в руках задумчиво разглядывал записи Фома. Слева же, смакуя и причмокивая, сидел контрактный маг рода Орловых — Захарченко.
— Ну, давай штурмовать, — вздохнул Орлов и заметив как нахмурился Захарченко, пояснил: — Мы с Фомой так называем совещания, когда нужно все разложить по полочкам — мозговой штурм.
Маг кивнул, а глава рода взглянул на своего безопасника.
— В общем, того что дал нам Фирс — недостаточно. Из всех источников нам известно только то, что Митин был личным помощником Падлова. Они особо не скрывались, но при этом никогда это не афишировали.
— То есть — он не сторонний «специалист»? — уточнил Семен Дмитриевич.
— Совершенно верно. Отсюда у нас есть четкое понимание, что он знает и знает много. Но есть нюанс… — тут Фома выразительно взглянул на Захарченко.
— С печатью все сложно. Обмануть ее не получится.
— В смысле? — уточнил Орлов.
— Печать основана на магии теней и тьмы. По сути в ней не написано, кто и что может. Она руководствуется совершенно другими категориями. Если человек понимает, что обманывает, то она начинает действовать, доставляя безумную боль. Причем, если человек не делает то, что ему сказали — умрет от болевого шока. Чтобы саботировать приказ, придется обмануть, но не хозяина, а самого себя. А это, поверьте, крайне непростая задача, тем более, что ты сам понимаешь, что собираешься обмануть. А вообще… Штука крайне крепка, но и на нее есть приемы. К примеру — артефакты. В нашей стране таких, кстати, — три.