Я выдохнула, бесшумно сбросила лыжи и мешок с одеялом на снег. Нащупала за пазухой прабабушкин клык, сняла его с шеи и шагнула из-за деревьев.
— Ошибаетесь, — сказала негромко, глядя в повернувшиеся ко мне перекошенные изумлением и злостью лица. — Я помешаю.
Но едва прозвучали мои слова, за спиной раздался грохот, будто на землю свалилось что-то огромное и тяжелое. Словно обрушилась скала или… Я обернулась и замерла, не веря своим глазам: рядом с поляной, ломая вековые деревья, приземлился огромный черный дракон.
Чудовищный по своим размерам зверь сложил крылья и неспешно пошел в нашу сторону…
Васёна
Огромный зверь сложил крылья и неспешно пошел в нашу сторону. Каждый его шаг отдавался толчками в промерзлой земле, с веток осыпался снег, а воздух вокруг словно загустел от тяжелой, давящей силы.
Лаксис побелел, повернулся и бросился в лес. За ним бросился Олаф, на ходу увеличиваясь в размерах.
Изольда сначала попятилась, завороженно глядя на приближающегося дракона, но вдруг кинулась к волокушам. Я не успела и шагу сделать, как она выхватила откуда-то кинжал и одним движением вспорола мешок.
Внутри, прижавшись друг к другу, лежали Лили и Марк. Живые! Целые и невредимые, они крепко спали.
Я кинулась к ним, но Изольда вскинула руку с ножом.
— Не смей приближаться, ведьма! — завизжала она, занося лезвие над Марком. — Или я убью его! Слышишь? Убью!
Я остановилась, подняла руки, показывая, что у меня нет оружия. Срывающимся голосом попросила:
— Изольда, ты была женой моего отца… Мы много лет жили под одной крышей… Дружили… Зачем ты хочешь причинить вред моим детям?
— Дружили⁈ — захохотала мачеха. — Да я тебя ненавидела! Только и думала, как избавиться. Но хорошо, что не прибила тогда — сейчас на твоих детях заработаю!
— Игнатий Брэдсторм! — закричала мачеха, поворачиваясь к дракону. — Или ты дашь мне уйти с девчонкой, или я убью твоего сына! Я не шучу, я сделаю это!
Дракон остановился. Секунду стоял неподвижно, а потом воздух вокруг него задрожал, сгустился и через мгновение на снегу стоял Игнатий. В одной рубашке, босиком, с бешеными глазами и побелевшими от ярости губами.
— Отпусти детей, — сказал он негромко, делая шаг к волокушам. — Отпусти, и я обещаю, что сохраню тебе жизнь.
— Не подходи! — взвизгнула Изольда, прижимая нож в шею Марка. Мой мальчик поморщился во сне, и у меня сердце остановилось.
В этот момент на поляну выскочил Лаксис и упал на колени в снег. Вид у него был ужасный: пальто на спине разодрано, лицо и руки в глубоких кровавых царапинах. За ним из леса неспешно вышел Олаф и сел у некроманта за спиной, довольно поводя усами.