Пытаюсь связаться с Игнатом, символы на стене вспыхивают и поглощают прощальное матерное послание.
Меня берут под руки и под ноги, куда-то тащат. Помещение растекается расплавленным воском, огни свечей устраивают бешеные пляски. Голова кружится, все сильнее и сильнее. Вырубаюсь под монотонный бубнеж под ухом.
А говорили в жертву приносить не будут. Везде нае…
В глаза словно горячий клей залили. Открыть их — настоящий вызов. В голове раскаленные иглы, от каждого движения они дергаются и погружаются глубже. Во рту — та же пустыня, что и снаружи.
Знавал я жесткие похмелья, но так плохо мне еще не было. Глаза приходится открывать пальцами, шипя от стреляющей в голове боли.
Все еще темно. Или уже темно? Я не понимаю, сколько тут провалялся и что снаружи, день или ночь. Тело вроде слушается, хоть и вялое, значит недолго был в отключке. Сморщенное лицо старика прямо передо мной — смеется, тряся бородкой.
Вот так и знал, что не надо было пить…
— Что это было? — свой прокуренный голос я не узнаю.
— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спрашивает старик.
Что? Какого хрена я его понимаю?
«Кхе, такого наивного я еще не пробовал…» — вдруг противно и пискляво звучит в моей голове. А я понимаю, что это не ментальная связь, отчетливый голос идет прямо изнутри.
«Ну что, белобрысый, а теперь повеселимся!» — не отстает он.
Что, лять, происходит⁉
— Что это было? — повторяю я вопрос, игнорируя голос в башке.
Либо я сошел с ума, либо… Другой вариант даже представлять не хочется. И если мне не показалось, что теперь я понимаю этого дедка, не слезу с него, пока не получу ответы.
«Ну попробуй, белобрысый. Старик Адапа так тебе мозги заморочит, сам не рад будешь своим вопросам, кхе-кхе». Так, я не сошел с ума.
«А по мне так сошел, иначе как ты тут оказался?». Я мотаю головой, отгоняя и голос, и мысли. Внутренние диалоги с неизвестным писклявым собеседником оставим на потом.
Старичок смотрит на меня очень внимательно:
— Я обучил тебя одному из самых древних языков.
«Он⁈ Это я тебя обучил! Вот старый хрен, постоянно все себе в заслуги записывает!».
— И на… зачем? — я хватаюсь за лоб, уйди ты.
— Поговорить, Белый волчонок.
— Откуда…
— Твой бог-волк приходил во время ритуала. Молодые боги очень любопытны и нетерпеливы, — усмехается сморчок.
Молодые? Эээ, я думал египетские боги самые древние…
«Ух, ты еще и думать иногда умеешь? Ахаха». Заткнись!
Я пытаюсь вспомнить хоть что-то полезное из истории обоих миров. Но в голове мешанина. Пока я тут пытался вникнуть в пантеон, ритуалы и воззвания, остальное окончательно перепуталось.