Остается последний крылатый демон, он мечется вокруг нас, как взбесившаяся летучая мышь. Я злорадно ухмыляюсь ему, отпуская силу.
Тварь, издав высокий визг, делает резкий рывок вверх, бросаясь прямо под винты. От сильного удара мы опять валимся на пол и мир начинает вращаться. Вертушка хрустит, дергается и начинает падать, закручиваясь все сильнее и сильнее.
— Падаем! Падаем! — кричит пилот. — Держитесь!
Меня вжимает в борт с такой силой, что я не могу пошевелиться. Только успеваю схватиться за какой-то ремень. За дверью мелькает песок, небо и земля быстро меняются местами, пилот что-то кричит, но я уже не слышу.
Похоже, я умер, так и не справившись с заданием богов. Я словно нахожусь в невесомости, вокруг пустота и непроглядная темнота, и не чувствую тела. Вообще ничего не чувствую.
Только где-то очень далеко, на границе слуха, вроде звучит чей-то голос. Кто это? Что он говорит? Меня сейчас опять куда-нибудь пошлют? Я сосредотачиваюсь, пытаясь разобрать слова.
И тут мощный удар в челюсть возвращает меня в реальность. Мир в один миг обрушивается звуками и запахами. Стоны, скрежет и треск огня. Нос и рот забиты песком, затылок стреляет резкой болью. В тяжелом воздухе стоит запах гари, крови и отвратной вони хаоса.
Перед глазами плывет, но вижу лицо командира перед собой. Его лоб рассечен, кровь стекает прямо в глаз, он прищуривается и пытается ее сдуть. Трясет меня, открывает рот и я с трудом различаю слова:
— Давай, давай, приходи в себя! Не время валяться, — и он отходит в сторону.
И я наконец разглядываю, где нахожусь. Ох, лучше бы не смотрел. Мы упали на бок и зев второй двери у меня над головой. Меня впечатало в самый угол и, похоже, прилично приложило головой. Каска слетела и валяется рядом, на груди у пустынника. Она не поднимается.
Кабину смяло и разнесло, искрятся подыхающие приборы и вспыхивает огонь. Я вижу только окровавленную руку пилота, торчащую из под смятого металла.
Со стоном и хрустом позвонков поднимаю голову. Богдан в другом углу, моргает и трясет пальцем в ухе. Командир приводит в чувства Володю. Рядом, на боку, лежит Олег, по дрожащим ресницам ясно — тоже жив.
Не вижу Сашу, Игната и двух других пустынников. Неужели выпали?
— Давай, Белаторский, резвее. Приводи в чувства целителя. Тут все плохо, — он убирает от Володи руку и показывает мне — вся в крови.
Он разрезает ремни ножом, аккуратно освобождая прорицателя.
— Где остальные? — спрашиваю старлея, подходя к Олегу и поворачивая его на спину.
— Там, — он указывает наверх. — Осматриваются. Мы рухнули, размазав прорву демонов, нас снесло сильно в сторону. Но тварей еще может быть много.