— Демоны! — надрывно орут снаружи и резко затыкаются.
В одних трусах и Белом доспехе я вылетаю на балкон, еле удерживаясь за перила, чтобы не вывалится наружу. Краем глаза замечаю, что на соседних балконах тоже суета.
Откуда-то справа, в сторону крика, пролетает сгусток мерцающей бледно-голубой силы. И я, бросив взгляд вниз, в последний миг успеваю бросить наперерез защиту. Две силы сталкиваются и с треском рассеиваются.
По центру улочки, вжав голову в плечи, стоит бабка. На создание хаоса она, может и похожа, но это точно не демон.
Старушка одета в невозможно пестрое цветастое платье, с черным платком на голове. Фигура — глаз не оторвать. Узкие тощие плечи переходят грушей в широченные бедра. Грудь висит где-то в районе талии, где она должна быть по правилам анатомии. Маленькое черепашье лицо все покрыто складками морщин. И только черные глаза злобно сверкают.
— Вы, бабуля, не кричали бы такое под носом у одаренных, — слышу спокойный голос сбоку. — Зашибить ненароком могут.
Я поворачиваюсь, рассматривая его хозяина, через один балкон от меня. Высокий, светловолосый, с хищным острым лицом. Слабое остаточное сияние силы дает понять, что это именно он и шарахнул. Реакция, конечно, хорошая, но не среди же оживленного города…
— Пидрилы! — вдруг заводится и верещит на всю округу бабка, отмирая и распрямляясь. — Убить меня хотели⁈ Вот вам!
Она резво сгибает одну руку в локте, бьет второй по сгибу и показывает средний палец. Понятно, городская сумасшедшая. Спокойное и приличное место, как же.
Но что так громыхнуло? Я кручу головой во все стороны — почти все выскочили на балконы, в основном полуголые. Но виноватого вида ни у кого не наблюдаю. Кто бы не встряхнул здание, теперь он будет сидеть тихо.
Бабка, тем временем, повторяет жест для нескольких балконов персонально. Грудь ее возмущенно бьется о живот. Закончив, она удовлетворенно кивает и бодро скрывается в доме напротив.
— И что это было? — задаю я риторический вопрос.
— Бакия, — неожиданно получаю я ответ от атаковавшего. — Она безобидная, только шумная очень. Живет тут с эпохи битв богов. Только приехал?
Я киваю, на что парень обводит рукой притихшую улочку и усмехается:
— Ну, тогда добро пожаловать в Константинополь! — и, не дожидаясь ответа, уходит с балкона.
Перевешиваюсь через перила и вижу по-прежнему невозмутимо дрыхнувшего кота на ступеньке. Только морду отвернул в другую сторону.
Тут веревки начинают перемещаться, унося развешенное белье. Из окна напротив высовывается сморщенная рука и хватает красное знамя. Плююсь, отгоняя новый яркий образ бабки и наконец-то иду в душ.