— Я могу их замедлить, — добавляет Вяземский, переминаясь босыми ногами, — Не уверен, что с таким количеством справлюсь, но можно попробовать.

Этот вариант уже возникал в моей голове. Но, пока шли переговоры, туземцы нас очень грамотно отрезали от джипа, усилив ту линию плевателями ядом. И я не уверен, что смогу расширить защиту, как Каритский. А попрактиковаться мне никто не даст. «Попробовать» мы сможем только один раз.

Еще и неизвестно, что за магия у местных…

— А они одаренные? — осторожно интересуюсь, не спрашивать же в лоб, что у них за способности.

— Нет, — мотает головой Гриша. — Тут все местные пустые. С духами они говорят, но это хрень полная.

Хрень, как же. Хитрые значит, успешно скрывают, что бы там ни было. А раз непонятно, чего ожидать, то выбора и правда нет. Риск всем тут окочуриться от яда, слишком велик. А туземцы потом скажут, что на ночевке скорпионы покусали неосторожных чужаков.

— Понятно. Я иду с ними, скажи им.

— П…дец белобрысому, — вдруг громогласно объявляет Молчун.

Мы все от шока теряем на время дар речи. И даже местные стихают, чувствуя, что произошло что-то необычное. Но Молчун, высказав мнение, возвращается к исходному состоянию.

— Есть такая вероятность, — отмираю я первым. — Но, если убивать они меня не собираются, а нас, в случае отказа, вполне могут, то какие еще предложения? Себя я смогу защитить. Тем более, если они неодаренные, — тут я уже привираю, успокаивая остальных. — Прогуляемся по пустыне, познакомлюсь с мудрецом и обратно вернусь. Так же они говорят?

— Вроде того… — неуверенно отвечает Гриша.

— Спроси у них, в жертву меня приносить не собираются, ну, этим своим духам?

На вопрос пустынника туземцы хихикают и мотают головами. Действительно, отличная шутка. Я еще требую уточнить, не бросят ли меня в пустыне, не скормят каким-нибудь животным, не заставят жениться на аборигенше… Моя фантазия вероятных подстав заканчивается, а туземцы только все больше ржут и мотают головами.

— Значит, решено, — бодрым голосом говорю я и ласково улыбаюсь переговорщику: — А ты, сморчок, если обманываешь, первым сдохнешь, — и добавляю для пустынника: — Это можешь не переводить.

Туземец не менее ласково улыбается в ответ и что-то говорит, хитро прищурившись. Надеюсь, что заверяет в долгом здравии и хорошем самочувствии.

Договариваюсь с бледным и напряженным Игнатом, что буду с ним связываться. Но есть вариант, что попаду под что-нибудь глушащее. Кто их знает, чем они удивить смогут. Да и в пустыне, говорят, иногда аномалии и даже ментальная связь может не работать, не то что рации.