Понятно, трудности перевода.

— А чего тогда целиться не перестают?

— Говорят, что тебя заберут. А нас не тронут, если не будем сопротивляться.

— Куда заберут? — я глупо моргаю, слабо понимая, что от меня и где, надо туземцам.

— Туда, — Гриша машет в сторону пустыни. — Говорят, что вернешься, если… выживешь. Ничего не понимаю. Никогда они не были агрессивными.

— Так, и что делать будем?

Он тянется к рации и плотный ряд местных неодобрительно рычит, переводя часть орудий на пустынника. Понятно, вызвать подкрепление не получится.

— Так то, — он чешет голову, — уложить с этими палками их не проблема. Проблема в других, с трубками. В них иглы с ядом желтых скорпионов, «крадущихся убийц». Одна царапина и верная смерть. И их слишком много. Связаться с базой можешь?

Я конечно рад, что он так спокоен, но твою ж мать! С сожалением смотрю туда, где по моим представлениям находится база. Скучно в патруле, как же.

Пытаюсь достучаться до команды, но это словно в глубокий колодец орать. Уходит в пустоту и затихает где-то далеко.

«Ты меня слышишь?» — обращаюсь к Вяземскому. Он вздрагивает и смотрит на меня. Значит, связь есть. Пускаю поиск и не успеваю отправить подальше, туземцы угрожающе рычат на меня. Чувствуют, похоже, дальнобойные штуки.

Мотаю головой:

— Не могу. Ладно. Они не собираются меня убивать, только хотят куда-то отвести. Зачем? И почему там есть шанс не выжить тогда?

— Там, — снова взмах в пустыню, — живет какой-то, хм, старец, мудрец. Не понимаю я этого слова. Человек, короче говоря. И они должны привести тебя, то есть злого духа. Ну или не злого, но что-то связанное с другими мирами. Или загробным миром…

Пресвятые ежики, так они меня спалили? Задрипанные мелкие туземцы в забытых богами землях вычислили попаданца на раз. А что, если они там собираются обряд экзорцизма проводить?

Я осматриваю нашу позицию: окружены, численное преимущество не на нашей стороне, эти еще, с трубками. Устали уже наверняка, вот вздохнет кто-то…

— Ну, выбора у нас особо нет, получается. Только как я их пойму, ты со мной пойдешь?

— Наотрез отказываются кого-то еще с собой брать, — качает головой Гриша. — Придется тебе без толмача. Говорят, сам все поймешь.

Вот это нехорошо. Разговаривать, значит, со мной не собираются. Распнут там где-нибудь в дебрях пустыни и поминай, как звали. А если я отлить захочу? Возьмусь показывать, подумают еще что неприличное и сразу стану как еж, весь в иголках.

— Можно попробовать прорваться, — тихо предлагает он. — Если сможешь удержать защиту на четверых, то будет шанс. Главное, до машины добраться, а там закроемся и своих вызовем, чтобы тут все зачистили к демонам.