И мне приходится подтвердить обещание, дав это слово. Наши силы сплетаются и расходятся, оставляя частички себя внутри. Это простое взаимодействие во мне вызывает легкую дрожь.

— Но… — теперь он совершенно растерян. — Но как тогда? Что случилось? Как умер мой отец?

— А вот этого я сказать тебе не могу, извини. Дал слово императору.

— Императору? — Панаевский таращится на меня со священным ужасом. — Самому императору?

— Да, лично, самому, — киваю и отзываю силу. — Могу только сказать, что он погиб не от руки человека. И защищая других.

Приходится говорить медленно и подбирать слова. Надеюсь он не зацепится за это «не от руки человека». Но он цепляется за совсем другое.

— Но почему тогда мой род выплатил тебе целое состояние?

Какой хороший вопрос. Только вот меня как-то не удосужились проинформировать. Ни о версии гибели Панаевского, ни о «целом состоянии».

— Честно, не знаю. О чем договорились старшие и почему так — я не в курсе, — признаюсь я. — Тебя хоть как зовут то?

— Глеб, — с грустью отвечает он. — В честь отца.

Боги, вы там, смотрю, неплохо потешаетесь на небесах, или где вы наблюдаете за забавными людишками. Глеб Панаевский, второй, собственной персоной. Еще и с таким же родовым умением, как у бати. Надеюсь, он не унаследовал и слепой фанатизм.

— Игорь. Ну вот и познакомились, — ворчу я, поднимаясь на ноги и протягивая ему руку.

Он смотрит на мою руку с подозрением, потирая шею. Но решается и подает свою. Рассеянно пожимает.

Жаль, что не могу рассказать ему про демонов. Его бы дурь сейчас как раз против них направить, и было бы отлично. Но он дает мне еще одну пищу для размышлений. Точнее подтверждение догадки.

Панаевский, как и его отец, смог использовать кровавое родовое умение только из-за уверенности в своей правоте. Можно сказать, что младший Глеб тоже фанатично верил, что я убийца и ушел от справедливого наказания.

А если это так — то тут такая огромная брешь в системе, что жуть берет. Допустим, силу можно применить только при исключительных условиях. Как прямая угроза империи или преступник, избежавший страшного наказания.

Но даже при таком раскладе — можно подстроить все так, что и боги не докопаются до использования своего дара. Мне такие интриги и игры в долгую неинтересны, но есть же умные люди.

— Давай-ка наш разговор оставим между нами, — предлагаю я, глядя как он озирается, не зная, что дальше делать.

Вот так всегда, прешь за отмщением, а получаешь пшик. Да убей бы он меня, тоже теперь стоял бы с такой непонимающей рожей. Надеюсь только, что когда вернусь в свой мир и найду наставника, меня не будет ждать такое же разочарование.