«Пока что от этой идеи придётся отказаться, уж очень долгое это дело, — покачал я про себя головой и тут услышал далёкий гул самолётных моторов. — А это ещё кто летит?».

Самолёты летели с запада.

«Сука, немцы, — скрипнул я зубами и со вздохом поднялся на ноги. — Всё-таки, больше не стали ждать и решили сковырнуть нас поскорее».

Летели семь троек тремя уступами на высоте четыре-пять километров. И всё те же «юнкерсы», судя по торчащим шасси под крыльями. Каждая такая машина берёт семьсот килограмм бомб. Иногда в бомбовой загрузке всего три боеприпаса — один на полтонны и два стокилограммовых. То есть на позиции дивизии собираются скинуть больше четырнадцати тонн взрывчатки и металла.

Из ПВО на наших позициях всего шесть установок спаренных «эмгэшек», одна из них стоит на трофейном бронетранспортёре. БТР у нас играет роль подвижной огневой точки, так как огневая мощь дивизии откровенно слабая и на разных участках иногда требуется создать шквал огня. Вот такое у нас — Фигаро там, Фигаро здесь. Примерно так же действуют и «бэтэшки», но они в силу малого количества боеприпасов слабоактивны. Забыл сказать, что пулемётные спарки созданы из артефактного оружия. Все зачарованные пулемёты для усиления огневого удара были сдвоены. На каждый «ствол» имелся барабанный магазин с короткой лентой на пятьдесят патронов, над которыми я поработал при помощи магии.

И вот сейчас расчёты спаренных установок задирают в небо, ловя в прицелы вражескую авиацию. Бронетранспортёр завёл двигатель, готовясь сорваться с места, чтобы поддержать огнём товарищей там, где гитлеровцы решат нанести самый мощный удар.

За налётом я решил смотреть из командирского укрытия, над которым я поработал чуть лучше, чем над остальными. Оно теперь используется в качестве НП, после небольшой доработки, заключающейся в поднятии накатов и создании длинной узкой амбразуры. Через неё командиры смотрели за полем боя из биноклей. Трофейных, кстати, которые я принёс из двух своих рейдов в расположение гитлеровцев.

— Что-то случилось? — вопросительно посмотрел на меня Невнегин, едва я оказался на НП.

— Нет, ничего такого. Просто отсюда видны почти все наши позиции. И мне интересно посмотреть, как сработают пулемётные установки по «Юнкерсам».

— Понятно, — хмыкнул он и вновь вернулся к наблюдению.

Он с комиссаром и двумя офицерами расположились у входа в укрытие, направив окуляры биноклей в небо. Опасность здесь им не грозила — магический щит прикрывал на восемь метров во все стороны, не считая блиндаж (или как там правильно будет называться наше НП).