Рада, все еще прибитая любовной стихией, удивленно распахнула глаза и Иван, вспомнив термин, уточнил:
— Гименопластику. Вы, кавказские девушки, любите это.
— Нет! Это не так. Я девочка и никогда ни с кем не была, — обиженно заявила. — Я думала, что лишилась ее в день свадьбы с Саидом, но оказалось, что нет… — Рада заметила мазки крови на постельном белье и округлила глаза.
— А как же брачная простыня — словно флаг на рее⁈ И платье в крови. Я все знаю, Рада, не дури меня
Егоза злился и его можно было понять.
— Прости, Ваня, — Рада погладила Ивана по плечу.
— Ты морочила всем голову. Отцу. Матери. Мне! Я дня не проживал, думал какому насилию ты подверглась, а ты просто потешалась за моей спиной. Обыграли весь поселок с этой простынёю. А теперь выяснилось, что ты невинная, — он запустил во влажные волосы пятерню и взъерошил.
Рада заморгала, смаргивая подтупившие слезы обиды.
— Только не плачь, Рада, — Иван заметил ее состояние и кинулся утешать. Обхватил за затылок, ласково погладил, пытливо глядя в глаза. — Я просто не понимаю. Объясни, что у вас произошло на самом деле.
— Саид… он хотел меня силой взять. А я не позволила. Боролась с ним. И тогда он… — замолкла, отведя взгляд. — Он грубо всунул в меня пальцы. А потом, когда я ударила его коленом в пах, он ударил меня по лицу. Кровь носом пошла и испачкала платье.
— Вот скотина! Горный козел! Не могу поверить, что Самад это позволил. Ведь твой отец там был! Что за варварство доказывать девственность невесты⁈
Рада испуганно моргнула, когда до нее дошло в чем она призналась мужу.
— Ваня, никто не знает об этом. Слышишь⁈ Саид прибьёт меня, если узнает, что не лишил меня девственности естественным способом. И обманул родственников и старейшин. Прошу тебя, обещай, что никому не расскажешь, — взмолилась, тряся ладони Ивана.
— Ты за кого меня принимаешь, Рада? Никому я не скажу. В морду ему только снова хочу дать.
— Спасибо.
— Не за что, — шумно выдохнул. — Что мне с тобой делать, а? Бедовая жена…
— Как что, Ваня, любить, — прошептала, расплываясь в улыбке.
— Дело немного усложнилось. Я немного растерялся, — усмехнулся над собой Иван и покосился на область паха: плоть, насытившись, дремала.
— О… ты не сможешь снова возбудиться? — игриво провела по кубикам его пресса вверх-вниз и Егоза втянул в себя воздух, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
— Смогу, конечно! Дай немного времени, — накрыл ладонь Рады и прижал к телу. — Только не царапай мои ребра. Я боюсь щекотки.
— А скажи, Ваня, — поелозив, она приблизилась и спросила вкрадчиво: — У тебя много было женщин до меня?