— Хорош уже! Вернется же сейчас.
Лена не обращала внимание на их призывы. Стояла и слушала. Пока трек не закончился. Потом нажала «стоп», открутила на исходную точку, медленно сняла наушники и вернулась в состоянии задумчивости. Ребята принялись теребить расспросами.
— Что там услышала?
Она пожала плечами. — Идите и сами узнаете. Какие проблемы?
— Ну ладно вредничать? У тебя глазки как у рыбки были. Ну скажи?
— Не скажу.
В коридоре послышались тяжелые шаги. Дверь открылась, на пороге возникла могучая фигура. Хоршев протопал в угол и остановился, глядя на свои вещи. Надел наушники, включил. Медленно их снял и окинул присутствующих взором, не предвещавшим ничего хорошего. Как всегда, поверх голов. Затем уложил технику в свой шкафчик, запер на ключ и быстро вышел из комнаты.
Ребята обменялись тревожными взглядами. Глухов развел руки в стороны: — Не, нормально? Олег, он ведь на нас подумал.
— Ага, без вариантов. — Сахно обратился к Лене. — Не понимаю, ты это специально сделала что ли?
— Нет. Я это сделала не специально. Я же открутила назад. Думала — не заметит.
— Спасибо и на том, утешила конкретно. И что нам теперь? По углам шарахаться? Оно надо?
Глухов насуплено взирал на виновницу: — Коля Никеев тоже думал… и без руки остался. Понты это конечно круто. Но при чем тут мы?
Лена резко поднялась.
— Не надо никуда шарахаться. Я сама решу этот вопрос.
Чуть поджав губы, окинула коллег насмешливым взглядом и вышла в коридор.
* * *
Она сидела на подоконнике неподалеку от лифта и ждала. Медсестра сказала, что Хоршев поехал куда-то вниз. Наверно в регистратуру. Значит скоро вернется.
— Ну и слюнтяи! Надо же…
Внутри всё бурлило. Обалдеть! Перепугались как зайчишки. Ой, на ножку им наступить могут! Ая-яй… И ведь никто ее не остановил! Хотя бы из вежливости. Она бы все равно пошла, но все же. Как же парни нынешние измельчали! Ничего мужского-то не осталось. Одни хиханьки.
Лифт зашумел, раздвинулись двери. Из кабинки боком, развернув широченные плечи выбрался Хоршев и пошагал вдаль. В руках держал историю болезни. Лена соскочила с подоконника.
— Хоршев, подожди.
Тот притормозил. — Ну?
— Это я твою музыку слушала.
— Знаю.
Откуда он может это знать? Реально мысли читает что ли?
— И что теперь? Мне бояться надо?
Громила чуть повел плечом. — Мне все равно. — И двинулся дальше. Лена обескураженно смотрела вслед.
— Это не ответ. Можно конкретнее?
— Нет.
Он потопал дальше и вскоре исчез в одной из палат. Девушка стояла в растерянности.
— Что нет-то? Ты вообще человек ли, Хоршев? Кто ты вообще?
* * *
Ирина шла в состоянии полного раздражения, близкого к гневу. Это уже ни в какие рамки не лезет. Только что пациенту перед операцией вкололи лидокаин в качестве местной анестезии. Чудом спасли! У больного на данный препарат была аллергия. А ведь перед операцией делали выписку из базы. Там почему-то была записана аллергия на новокаин. Заведующая уже проверила мед. карту, где был записан анамнез. Так и есть. Непереносимость лидокаина. То есть кто-то напутал при занесении информации в компьютер.