Алатэ не мог совершить скачок во времени, пока там, в темпоральном приемнике не будет заложена программа с его личностью. Сестра, вернувшись домой, передаст идентификатор в «Центр». Дальше все просто.
— Когда будет окно?
— Через сутки после скачка.
— Хорошо.
Он встал посреди комнаты и аккуратно надел шлем. Закрыл глаза. С минуту ничего не менялось. Затем раздалось чуть слышное потрескивание. Прибор стал переливаться оттенками голубовато-желтого цвета. Его поверхность потеряла очертания, вокруг головы появилось мерцающее облако. С каждым мигом оно становилось все шире. И поползло вниз, окутывая человеческую фигуру искрящимся маревом…
— Ну вот и всё.
Волшебный шлем затих. Сканирование длилось около шести минут. Алатэ снял аппарат и положил обратно в сумку. Его сестра спокойно наблюдала за происходящим. Типовая процедура… ничего особенного. Она решила спросить о том, что не давало ей покоя долгие два года.
— Что стало с моей копией?
— Ее больше нет. Она погибла.
Эллестэлл грустно кивнула. — Когда это произошло?
— Двести сорок шесть дней назад.
— Расскажи мне о ней… Обо всем расскажи.
Брат немного помолчал. Затем поведал обо всем. О себе… об Эллес. О том, как впервые увидел ее на пороге избушки. О том как вместе провели полгода… и о ее последнем миге.
— Когда выздоровел, сразу поехал туда. Хотел найти тело. Не получилось. Кто-то из наших ее похоронил. Где — неизвестно. Отряд был расформирован. Все разбежались куда-то. Я обыскал все вокруг, не нашел.
Он достал планшет. Включил запись их последнего вечера.
— Вот… это она.
Эллестэлл смотрела, стиснув губы. Когда прозвучал последний аккорд гитары и всё остановилось, молчала, потрясенная. Потом тихо сказала, почти шепотом.
— Я не хотела ее стирать. Я бы этого не сделала.
— И нарушила бы правила?
— Да. Я бы не смогла… — Она с каким-то вызовом посмотрела на брата. — Ты осуждаешь меня за это?
Алатэ чуть задумался. Качнул головой:
— Нет. Не осуждаю. Она не была копией. Она была… другая. Совсем другая. Я столько ругал себя, что разрешил ей остаться. Надо было отправить обратно.
Сестра открыла сумку, вынула прямоугольный контейнер. Положила на стол и провела по нему рукой. Он как будто задымился и стал бледнеть, растворяться. На столе лежали коньки. Те самые, в которых «Аручча» исполняла свой знаменитый танец.
— Это я взяла для нее. И препараты тоже. Хотела чтобы ей было здесь хорошо…
Ее голос дрогнул. Но Эллестэлл быстро справилась с такой непривычной печалью. И продолжила расспросы.
— Когда я позвонила, ты был не один?
— С девушкой. Мы ходили в… место, где смешат.