Стало тихо. Настолько тихо, что я слышал, как дышит Стеча и капает на пол кровь, как Гидеон делает глоток, а Банши позвякивает своими баночками.

Я услышал металлический звон и звук падающих тел за дверью, перед которой нас встретили музыканты. И какой-то треск с нарастающим гулом.

Банши достала пузырек с обычным нашатырем, который оказался у меня перед носом. Аж слезы брызнули! Но зато я смог встать и сделать несколько шагов, чтобы увидеть, что там за дверью.

Особого штурма не получилось. Стеча с Гидеоном замерли по обе стороны от двери, дождались Банши. Гидеон распахнул дверь, куда сначала должна была полететь граната, а потом заскочить здоровяк с топором. Но что-то пошло не так. Даже с моей позиции было видно, что в комнате нечто очень странное.

Большая комната со странным оборудованием вдоль стен. Такая же медно-стальная аппаратура, как я уже видел в логове под поместьем графа. В центре на полу была пентаграмма, внутри которой на стальном стуле сидела прикованная худая девушка в замызганной длинной рубахе и спутанными темными волосами. За ее спиной перламутровыми бликами мерцал разрыв, как овальное зеркало до потолка, в котором одновременно проглядывала тьма с той стороны и отражался подвал с этой. Спина девушки на стуле, кусок пентаграммы и несколько лежащих на полу сектантов с перерезанными шеями.

Из разрыва, как медицинские трубки, в спину девушки тянулись черные нити. Они проходили тело насквозь, частично меняли цвет и собирались в канат, который убегал наружу, а потом по реке в Белый Яр. Все это мерцало, пульсировало и гудело, как перегруженный трансформатор, который вот-вот взорвется.

— Гидеон, что это? Ты знаешь, что делать?

— Это проводник, я слышал про них, но не встречал.

— И? Спасать? Валить? Или бежать?

— Не знаю! — взвыл священник, — Кровь остановите!

Мы втроем бросились к мертвым сектантам, от тел которых натекли лужи крови, постепенно подбирающиеся к пентаграмме. Что за люди? Чуть что, так суицид, будто их допросить кто-то сможет. Хорошо хоть просто себя прирезали, а не взорвали.

Я понял, что мы не успеваем, что крови уже столько, что проще пентаграмму отмыть, чем справиться с пятью потоками.

Уже один кровавый ручеек добрался до границы круга и, как намагниченный, стал выстраиваться аккурат по линиям звезды. В другом месте осталось сантиметров пять, а Банши, пыталась топтаться, но с ее протектором ботинка — там просто мимо протекало. В третьем месте ручеек вспыхнул красным светом, достигнув круга. Стеча, решил сектантом, как тряпкой, все вытереть, но только размазал.