Уж чего такого тёплого да ласкового сказать этому человеку у меня найдётся минут на двадцать, ни разу не повторяясь. А сейчас, в предвкушении разноса, можно и мороженку погрызть, благо, нужный автомат стоит прямо на границе парковки. Правда, выдавал он далеко не тот продукт, к которому я привык с детства, но кому сейчас легко?

Ларьки, вот, которые в один момент заполонили город, теперь дружно канули в небытие, уступив место гигантским супермаркетам, торчащим чуть ли не в каждом квартале. А для всякой мелочи, типа сигарет или фастфуда, имелись специальные торговые автоматы, распечатывающие всё, что твоей душе угодно. Стоила вся эта синтетическая дрянь очень дешёво и была очень популярна среди большей части современного населения. Куда до неё дедушке «Дошираку».

Я успел проковылять с десяток метров к автомату, отметив про себя, что автомобилей уже заметно прибавилось, как вдруг отчётливо услышал позади себя шуршание мелких камушков под колёсами «Мерседеса», передвигающегося абсолютно бесшумно в силу особенности двигателя. Да, асфальт и в двадцать первом веке оставался такой же дрянью, рассыпающейся буквально на глазах, здесь какого-то прогресса заметно не было.

Я невольно обернулся на звук и замер как вкопанный, не в силах ни вздохнуть, ни выдохнуть. Машина отчего-то сдавала потихоньку назад, вопреки обещаниям Георгия прокатить меня с ветерком, но совсем не это зрелище заставило моё сердце пропустить пару ударов. Рядом с автомобилем стояла Лидия в простеньком платье, так не соответствующем прохладной октябрьской погоде, и умоляюще заламывала руки.

— Вот и свиделись…

Я начал заваливаться назад, но сделал это слишком поздно. С оглушительным взрывом, наотмашь ударившим по барабанным перепонкам, «Мерседес» Георгия взорвался.

Лицо, казалось, в горящую печь засунули, и на пару мгновений я полностью потерял ориентацию в пространстве. Кажется, меня вскользь приложило об какой-то пикап, стоявший по соседству, а затем кувырком протащило по асфальту, оставив валяться беспомощной сломанной марионеткой, потерявшей своего кукловода. Сознание от могучего пинка едва не ускользнуло туда, откуда иные уже не возвращаются, и замерло над пропастью, отчаянно балансируя на грани.

В общем, состояние ещё то. Других в таком срочно везут в обитель белоснежных стен, чтобы он ненароком не оказался в местах ещё более стерильных. Но лично мне по ту сторону делать было нечего — не пустили один раз, и не факт, что найдётся место снова…

Ну уж нет, суки, не дождетесь! Только после вас!

В себя помогла прийти, как ни странно, резкая боль в боку, будто раскаленный штопор медленно наматывал на себя мои внутренности. Я попытался вздохнуть отбитыми лёгкими, и после нескольких неудачных попыток, мне это удалось. Во рту захрустел песок, замешанный на крови, но в целом дыхательные пути были свободны. А это сейчас самое важное.