– Как это? Коэффициент, понимаешь? Один человек – один голос. И вот эта единица умножается либо на нуль – если денег в банке нет вообще, либо на цифру, по экспоненте стремящуюся от нуля к единице. Но выше единицы не прыгнешь. Голоса двух обычных средних торговцев перевесят голос самого богатого банкира.

– Все равно это мне не нравится, – возразил я. – Покупать право голоса за деньги…

– Ой, брат простодушия! А у вас голоса не покупают? – Андрей засмеялся. – Хорошо еще, когда деньгами платят. Обычно-то в ходу обещания…

Я замотал головой.

– Стоп. Я не спорю. Если честно, то мне все равно – демократия, феодализм…

– Вот потому, что вам все равно, у вас жизнь никак и не наладится, – наставительно сказал Андрей.

Хотелось возразить. Но как-то у меня язык не поворачивался отстаивать преимущества нашего мира. Демос… выдумали же.

– А что за строй в Тверди?

– О, отец любознательности! – Часовщик улыбнулся. Похоже, политические разглагольствования были у него любимым занятием. Жил бы у нас, стал бы политиком или журналистом. – Там теократия. Но не просто теократия, а схоластическая теократия дарвинистского толка.

– Это как? – То ли остатки таможенных знаний, то ли прочитанные когда-то книжки позволили мне понять… в целом. – Как-то оно все не очень совместимо.

– Еще бы! – Андрей хихикнул. – Власть там религиозная, все на свете выводит из Библии. Но – в свое время появился в Тверди такой человек, Чарльз Дарвин. У вас он тоже знаменит, верно?

– Верно. А у вас?

– Погиб при путешествии на корабле. Вероятно – атака гигантского спрута. Ничем прославиться не успел.

Я мрачно кивнул.

– Так вот, – как ни в чем не бывало продолжил Андрей. – Дарвин создал теорию, которая рассматривала эволюцию растений и животных как проявление Божьей воли. Позже, вместе с монахом Менделем, с которым Дарвина связывала нежная и преданная дружба, они заложили основы практической генетики, научились видоизменять божьих тварей к вящей славе и радости Творца.

Говорил он серьезно, но вот в уголке губ пряталась улыбка.

– К вящей славе и радости? – уточнил я.

– Так было решено Святым Конклавом после тридцатилетнего обсуждения вопроса. Созданный по образу и подобию Божьему человек хоть и тварь дрожащая, но, однако, может служить инструментом в руках Господа. Биология и генетика в Тверди развивались семимильными шагами. Труды святого Дарвина и святого Менделя продолжил великий русский подвижник, тоже после смерти причисленный к святым…

– Мичурин, – мрачно сказал я.

– Правильно! – Андрей захохотал. – Иван Мичурин.

– Как погиб? – спросил я. – Полез на яблоню за арбузом, тут-то его вишней и придавило?