– Я тебе подарю саксофон, – сказал я. – Будешь лабать в ресторане. А по ночам писать скандальный роман «Учительница пения». У тебя как раз самый возраст – предаваться эротическим фантазиям.
– Я ему предамся, – негромко сказали от двери. – Я ему так предамся… Привет, Кирилл.
Повернувшись к двери, я потрясенно уставился на Иллан.
Да, конечно, я помнил, что они были вместе. И логично было предположить, что вместе и остались.
– Простите, что помешала. – Иллан ухмыльнулась и бросила на лавку у дверей стопку сероватых полотенец. – Но присоединиться мне как-то неудобно, а послушать вас любопытно.
– Мы сейчас придем, – сказал Котя с легким заискиванием. Кажется, его статус куратора, уже явно знакомый Иллан, в их отношениях мало что изменил.
– Давайте, ребята. У меня тоже есть вопросы. – Иллан посмотрела на меня – и в ее глазах мелькнула боль. – Кирилл… мои соболезнования.
Я неловко кивнул и ответил:
– И мои… тоже.
7
Есть одежда, будто нарочно придуманная с целью стать всеобщим мировым мерилом. К примеру – джинсы. Конечно, есть разница между пошитыми во Вьетнаме в четвертую, неофициальную смену «Wrangler» и украшенными стразами от Сваровски «Dolche&Gabbana» (пошитыми, впрочем, все в том же Вьетнаме или в соседнем Таиланде). Но если отбросить крайности, то джинсы носят мужчины и женщины, миллионеры и нищие, манекенщицы и обладатели пивных животов. Отец когда-то мрачно сказал мне, что Советский Союз развалили джинсы, точнее, их отсутствие. Не знаю, может, он и прав, не представляю, как без джинсов можно вообще жить! Я даже думаю, что джинсы – это та вещь, которой Америка на Страшном Суде будет оправдываться за «кока-колу» и гамбургеры.
Есть одежда национальная, сувенирная. Это и любимая украинцами фофудья, и шотландский килт. Шотландцы упорно носят на торжественных приемах юбки, молодые украинские краеведы возрождают в стране интерес к фофудье, но все это остается не более чем данью традиции.
А есть одежда, которая вроде бы и не слишком экзотична, но не приживается на чужой почве. Вот, к примеру, мужской халат. Непременный атрибут ленивой восточной неги. Лучший друг вернувшегося домой английского джентльмена. А вот в России, которая вечно болтается между Европой и Азией, он так и не прижился. Мы слишком суетливы, чтобы ходить в халате летом – да и коротко оно, русское лето, коротко и дождливо. Зимой в наших домах либо так натоплено, что никакой халат не нужен, либо слишком выстужено – и халат не спасает. Вот и стали заменой халату линялые спортивные костюмы… а если дома «все свои» – то и просто вислые семейные трусы.