Пока щёлкал патронами, не заметил, как зарядил все три ленты. Оставалось заправить одну в пулемёт, а остальные аккуратно уложить рядом, под рукой. Успеют найти второго номера — отлично. Не успеют — буду сам выкручиваться. Силы у меня хватало, чтобы стрелять и одной рукой, но это жутко неудобно. Спуск у «Максима» сделан в виде клавиши под предохранителем. Большим пальцем поднимаешь его, а указательным — нажимаешь на спуск, одновременно удерживая пулемёт за рукоятки. И всё это — одной рукой, если второй нужно держать ленту… В общем, я очень надеялся, что про меня не забудут.
Закончив с лентами, я прошёлся по дому, наметив две запасные позиции. Одну — в соседней комнате, окно которой выходило на другую сторону, но зато в стене зияла аккуратная пробоина, почти у самого пола. Можно было просто поставить пулемёт на пол и стрелять. Вторую — на чердаке, точнее, на том, что от него осталось. Часть крыши сгорела, но один угол уцелел. Проблема была одна — тащить туда сорокакилограммового увальня. Возможно, но очень неудобно.
Определившись с позициями, я вышел на улицу, чтобы осмотреть местность. Каких-то капитальных укрытий не было, но пару бугров и воронок, за которыми можно укрыться в случае чего, я приметил. Пока ходил, не заметил прихода второго номера. С палочкой, худой, как тень, бледный, с отекшим, землистым лицом, но с твёрдым, решительным взглядом — передо мной стоял Олег.
— Олег⁈ Вот это встреча! — не скрывая удивления и доли нелепой радости, вырвалось у меня. Сердце на мгновение ёкнуло от призрачной надежды, что не всё так плохо, раз тут такие люди появляются. — Ты же, по идее, в больнице должен валяться?
Внешний вид друга тут же возвращал на землю. Он был страшен. Лицо землистого, болезненного оттенка, под глазами — густые, синюшные тени. Дышал тяжело, с присвистом, будто каждое движение давалось ему невероятной ценой.
— Да вот… Отпросился, — сипло ответил Олег, делая неуверенный шаг вперёд. Его тело дёрнулось от внезапной судороги, он неловко оступился и, болезненно сморщившись, замер, стараясь перевести дух.
«Сбежал. Наверняка сбежал», — промелькнуло у меня в голове. В таком состоянии его могли выписать только в лучший из миров. Выглядел он так, будто его не лечили, а просто выпустили умирать, чтобы не занимал койку.
— Меня к тебе вторым номером подрядили, если не выгонишь… — Олег, с трудом выбирая устойчивое положение, переложил самодельную трость из ивового сука в другую руку. Пальцы его дрожали.
— А были другие варианты? — горько усмехнулся я, крепко придерживая его за локоть, чувствуя под рукой костлявость и неестественную лёгкость тела.