— Дальше? — не понял я, но мысли медленно начали формироваться в предложение, — Надо уничтожить все сферы Гнилоуха.

— Не о том думаешь. — покачал головой Зэр. — Чем больше диких и некро сфер тем больше работы светлякам, тем целее будет твоя сфера с Ларой и Эйвином, лучше пойдём поищем еще одно золотую, чтобы быстрее подняться до стальной лиги и наконец-то не пользоваться этой дрянью.

Император презрительно указал пальцем на антимагическую сеть, словно она была чем то мерзким и неестественным.

Филиция снова брела по родному городу, где каждая улочка, каждое здание были ей знакомы и по своему близки.

Нашла она и булочную, ту самую, откуда и был украден злосчастный каравай хлеба, из-за которого всё и началось.

Тогда, за кражей её поймал даже не хозяин лавки, а его брат со своими подвыпившими друзьями, сегодня они уже все были убиты её спасителем Райсом, или если быть точным, великим полководцем древности Зэром Илькааром.

— Подожжём? — спросил изнутри Блик, явно намекая на булочную. Двухэтажный домик стиснутый другими постройками, с качающейся на сквозняке, покрытой снегом, деревянной вывеской, выполненной в виде большого, золотистого батона.

— Нет! Они злые потому, что не могут иначе, а мы можем. — ответила шуту девочка, отвернувшись от пекарни.

Однако все внутри тела трое почувствовали её боль, воспоминание о голоде послевоенного времени и тумаках в случае неудачной кражи.

— Надо помочь Райсу, поднять город на войну со Светлым миром. — вдруг предложил Ларри.

— Город мы не поднимем, я и Райса то в воздух поднять не мог… — скаламбурил Блик.

— Пойдём к городскому главе и поговорим с ним. — озвучила свои мысли девочка.

— А если не захочет нас слушать, то зажарим! — воодушевился Блик.

Стайн Залич сидел за своим столом, склонившись над документами, свет масляной лампы ровно освещал многочисленные списки по которым скользила его морщинистая рука. Останавливаясь на каждой позиции он передвигал очередную косточку на счетах, тихо приговаривая.

— Уголь — триста корзин, медь — шестьсот, железо…

Вдруг, в быт его кабинета, более похожего на скромную и даже тесную монашескую келью, куда помещалось три стула и стол незвано ворвался металлический щелчок, оконная рама скрипнув отворилась, впуская в помещение холод. Пламя дёрнулось и почти погасло, но потом с новой силой загорелось бросая на предметы резкие, пляшущие тени.

— Бесы… — выдохнул Стайн, он мог поклясться Триединым, что шпингалет этого окна не мог бы открыть, не сломав, даже самый крепкий его страж.

Однако, окно отворилось само собой и, он нехотя приподнял из-за стола своё худощавое тело, одетое в длинную серую ночную рубашку в пол, направившись к источнику холодного сквозняка.