И заодно швырнул кружку с пивом Трехглазому Джо в лицо.

Протокол четыре не требовал согласования с администрацией станции, так что Генри должен был самостоятельно отстыковаться, при необходимости разобраться с угрозами на пирсе, выйти в открытый космос и взять курс на ближайшую точку перехода. Я не сомневался, что все это у него получится, и, поскольку все равно никак не мог отсюда повлиять на исход его маневра, занялся более насущными делами.

Джо отбил летящий в него снаряд правой рукой. Пластик, хотя он и считался небьющимися, как и большая часть посуды на космической станции, разлетелся на куски. Капли пива еще не достигли моего лица, когда я толкнул столик, за которым сидел, и впечатал Трехглазого Джо в стену.

Он охнул, скорее от неожиданности, чем от боли. Я метнулся вниз, ухватил его правой рукой за ногу и дернул, заставляя свалиться под стол. Одновременно с этим, левой рукой я попытался достать игольник из кобуры на его бедре.

В последний момент он извернулся, и мои пальцы проскребли по штанине чертова комбинезона. Он попытался пнуть меня в лицо свободной ногой.

В ближнем бою Трехглазый Джо был опасным противником, таким же, как и любой из нас. Я сжал пальцы правой руки, до сих пор охватывающие его лодыжку, сжал их до хруста, причем я не поручусь, что хрустела таки именно нога. Он добрался до игольника и рванул его из кобуры.

С этим надо было что-то делать. Проблема в том, что в позиции, в которой я находился, у меня был крайне ограниченный набор вариантов, и полностью вывести его из игры у меня бы не получилось. Поэтому я решил хотя бы разорвать дистанцию.

Я поднялся на ноги, отбрасывая в сторону столик, под которым мы возились все эти несколько секунд, и швырнул Трехглазого Джо в сторону барной стойки. Ногу я ему, скорее всего, сломал, но этого было недостаточно. В полете Джо ухитрился выстрелить в меня из игольника и промазал на считанные сантиметры.

Он перелетел стойку бара и впечатался спиной в зеркальную стену, которая оказалась небьющейся.

Двое типа местных, сидевших за соседним столиком, уже вставали на ноги, и у каждого из них был не свойственный для обитателей космической станции Содружества игольник, стоивший половину годовой зарплаты честного работяги.

Волшебник погасил свет.

Они не были к этому готовы, а я был.

Я рванул на них, сокращая дистанцию. Удар в колено, хруст сломанной кости. Эти, видимо, были из какой-то дешевой серии. А может быть, они были просто людьми. В пользу этой версии свидетельствует тот факт, что они куда хуже меня видели в темноте.