Из книги святоши появился яркий светящийся шар, и чем больше распалялся Гидеон, тем больше рос и он. Давно я священника таким не видел, в исступлении, трансе, в какой-то безумно высокой концентрации. Он изменился: спина выпрямилась, рост будто бы прибавился, волосы затрепетали на несуществующем ветру. Гидеон расставил ноги пошире и выставил вперед книгу, будто толкал гору, а не читал. Голос его звенел, набирая силу слова на латыни (что-то в духе «ацимус», «демонос», «люциус») обретали чуть ли не осязаемую плотность, вливались в светящийся шар и расширяли его, превращаясь в щит.

Деймосы с его стороны замерли и попятились назад, рыча и пригибая головы к полу. А с моей стороны оказалась свободная зона, только тушки догорали и скулил подранок без лапы. Я выбросил сломанное ружье, достал обрез и трофейную шашку и пошел вперед.

«Атос, держись там, мы справимся», — прошептал Ларс.

«Погнали, погнали, я уже разогрелся!» — поддержал его Муха.

Как разогрелся Муха, мне пришлось проверить уже метров через пятьдесят, когда на моем пути появились Грешники. Похоже, что молитва Гидеона как-то работала и на мне, потому что, увидев меня, Грешники стали жмуриться и закрывать глаза руками. А потом началась резня. Я проскочил мимо первого, рубанув его шашкой, зацепил и закрутил второго, бросив его под выстрел третьего. Они будто специально стояли в шахматном порядке.

Выстрел из «кочегара», удар, толчок! Снова полоснуть шашкой, вмазать прикладом, метнуть шашку, подскочить и вырвать ее обратно, попутно порезав шею, новому врагу!

Смазанные перекошенные лица, несвежее дыхание, вонь вспотевших тел, блеск стали и вспышки выстрелов — я не останавливался.

Столкнуть двух Грешников, насадив друг дружку на их собственные костяные шипы — готово! Проломить рукояткой шашки пустоту на месте носа, переждать прямое попадание за тушкой скрученного Грешника, и добить его, вмазав лбом в стену — готово!

«Харэ, харэ, горячие мои, закончились они уже, — свистнула Харми. — Матвей, выдыхай, дай я тебя осмотрю…»

«Говорю же, разогрелся, — довольно хмыкнул Муха. — Считай, новый рекорд: девять трупов за восемь секунд…»

«Не считово, — возразил профессор. — Это молодняк какой-то, и, скорее всего, вообще не воины, а служки на подхвате, даже от молитвы жмурились… Вот когда будет кто посерьезней, тогда и будем рекорды ставить. А тут они нам, считай, фору дали…»

Я даже оборачиваться не стал, ткнул в ближайшего огневиком, надеясь изгнать и восстановить немного силы. Пшикнуло, будто газ заканчивается, но только ткань тлеть начала. Действительно, неофиты какие-то.