Оглядевшись, я практически на автомате выпустил горностая, параллельно сканируя пространство с помощью Лёньки. Сквозь стены он не видел, зато мастерски подсвечивал все, что связано с замками. Замочные скважины, непонятные щели и выемки со скрытыми механизмами, пустоты за стенами (фобос оказался своего рода эхолотом, простукивающим поверхности без физического контакта и шума).

Своими размерами эта комната не уступала учебному залу наверху. Тот же камин, только на метр правее, и такие же столы, плюс пустые шкафы. Вместо большой доски стена была обшита деревянными панелями, на которых гвоздиками были прикреплены бумажные листы, карта города с отмеченными на ней точками, отдельные планы зданий и фотографии. Дома, улочки и переулки с отмеченными канализационными люками — что-то очень знакомое, а что-то я видел впервые. Но это точно была Москва.

Тайных замков не обнаружилось, только одна и безо всяких секретов укрепленная полосками металла дверь, запертая на засов.

Вонь в комнате стояла ужасная. Паленый охотник обуглился, но гореть перестал, свалившись в угол очага. От парня в кислоте остались только белые кости, окислившийся жетон охотника, пара пуговиц, массивная пряжка от ремня с гербом Арсеньева и два обглоданных дырявых сапога. И от Грешника несло медикаментами вперемешку с гнилью.

С помощью Харми запах удалось перебить — я будто на поляне со свежескошенной травой оказался, как бы сюрреалистично это ни звучало. Полутемный зал, подсвеченный газовыми фонарями и камином, парочка трупов, кислота, горка высушенных уродливых крыс, а я наслаждаюсь запахом свежескошенной травы.

«Матвей, харе мечтать! Ускоряемся! — шикнул профессор. — Кстати, та дверь мне не нравится что-то, а надо доказательства найти…»

Я приблизился к стене, разглядывая схемы и фотокарточки. К сожалению, я тут не найду снимков, на которых граф с мутантами крысиные хвостики подсушивает. Но если все вот это вокруг… не доказательства для Исаева, что Арсеньев, мягко говоря, принял не ту сторону, то я уж не знаю.

План Москвы был старый как по смыслу, так и по состоянию. На потрепанной, с протертыми уголками на сгибах, бумаге не хватало зданий, а у тех, что были на месте, отличались названия. А кто-то заботливо обвел несколько точек красным карандашом, а потом провел между ними синие линии, жирно выделив точки пересечения.

Если бы не прошлые события в московских подземельях, я, может, сразу и не узнал бы. Но сейчас как-то совсем легко точки на карте сложились в зоны силы на месте сталинских высоток из моего «арбатского» мира. На месте одной из которых я совсем недавно был. Там, где скверна за стеной и где так лихо Грешники подчистили все свои следы.