И еще одно - я верю Лине. Верю, что она говорит правду. Не знаю, на чем держится эта вера, но держится, не уходит и не оставляет меня. Как что-то незыблемое.
Наконец, появляюсь на кухне.
Мать сидит за столом, сложив на коленях руки и уставившись на них же неподвижным взглядом. Отец стоит у окна - смотрит на улицу.
- Ну? Как погулял, сынок? - на взводе.
И из-за того, что со мной случилось. И из-за того, что мать снова влезла, отодвинув его. С одной стороны - она его бережет. С другой - этого не одобряют окружающие. Но... Когда было туго, это мать вытащила все на себе. Окружающим было плевать. Вроде сочувствовали, вроде помогали, но всё равно - как бы со стороны.
Отец старается придерживаться строгих правил. И не одобряет ни меня, ни Бахтияра. По его мнению, мы ведем слишком свободный образ жизни. Особенно я.
- Хорошо, пап. Разве не видно? - но... после всего с чем столкнулся, меня не тянет смиряться.
Он разворачивается, устремляет на меня прямой взгляд. Я его без труда выдерживаю.
- Рассказывай! - велит он.
И я выкладываю всё - от начала и до конца. И свои подозрения насчет Дудаева - тоже.
Отец слушает и - или стоит у окна, или ходит по кухне. В конце моего рассказа, у него сдают нервы и он тоже садится за стол.
- Свари кофе, - это тоже мне. Квартира моя, я хозяин, они гости.
- Вакиф... - мать смотрит на него.
- Джамилят! Вечно ты... - она продолжает смотреть, - Ладно! Завари чай.
Велит мне. И дальше продолжает командовать:
- И позови девушку.
- Не надо! - сразу ощериваюсь.
- Камиль! - повышает голос отец, - Да что с тобой?
- Не надо её трогать! - настаиваю я на своем.
Не хочу... И так всё очень непросто, а они сейчас...
Но всё происходит не так, как я хочу.
- Что вам нужно от меня? - тихий голос раздается с порога кухни.
Я думал, она всё-таки уснула или всё же не пойдет сюда. Но нет - Евангелина решила, что со всем справится. Только справится ли? И отец, и мать впиваются в неё взглядами.
- Это, скорее, что тебе нужно от нас? - отец снова встает и отходит к окну.
- Ничего... Я всё объяснила вчера вашему сыну, - тихий голос и прямой взгляд. Лина начинает приходить в себя, - Мне бы, конечно, хотелось немного справедливости, но, видимо, её не будет.
- Какой? Чтобы его посадили? - спрашивает отец резко.
- Суд, наверное, должен был бы решить. И вину, и размер наказания. Но, я так понимаю, его тоже не будет, - щеки у Линки начинают пылать. А вот речи она ведет правильные.
- Тогда что ты делаешь здесь? - отец переходит грань.
- Папа! - вмешиваюсь я.
- Сама себе задаю этот вопрос. Но это легко исправить. Если отпустите... - глаза у девушки загораются гневом. Наша бы не посмела так разговаривать с мужчиной старше себя, который ей в отцы годится. Тем более, в такой ситуации.