— Все же обошлось.

— Обошлось⁈ — закричала она. — Замечательно обошлось! Первый по-прежнему будет сидеть в своем кабинете, ты по-прежнему будешь уходить на прорывы, а я — не знать, вернешься ли. Это ты называешь «обошлось»⁈

Так вот в чем дело. Трудно ее в этом винить. И все же…

— Я сделал то, что должен был.

— Кому должен? Первому? Когда это ты успел ему задолжать?

— Себе. И своим людям.

— С какой стати ты что-то должен им? И Фроди, и Ингрид — взрослые люди, а четвертый… Ты бы его не взял, если бы он не был способен за себя постоять.

— Не собираюсь отсиживаться в безопасности ставки, пока те, кого я привел в орден, закрывают прорывы. Я сделал то, что считал нужным. Точка.

— Ты всегда делаешь то, что считаешь нужным! — закричала Тира. — И тебе всегда было наплевать на меня!

Альмод выругался под нос. Понеслось…

— Если бы мне было наплевать, стал бы я…

— Да! Это ты решил, что быть пророком безопасней, чем ходить в отряде! Это ты решил рассказать Первому, что я начала видеть! Ты спросил, хочу ли я пожить чуть дольше такой ценой⁈ Хочу ли я раз за разом прощаться и не знать, удастся ли свидеться? Хочу ли я гадать ночами, жив ли ты еще? Хочу ли я ждать, вернешься ли ты?

— Что ж, значит, я дурак и кругом виноват. — Он резко поднялся. — Не хочешь — не жди.

И пошло оно все к ядреным демонам.

— Я сама его убью! — донеслось в спину.

Альмод оглянулся.

— Я сама… — Голос сорвался, и она добавила почти шепотом: — Убью его. И тебе придется занять его место.

— И что потом? — улыбнулся он.

— Плевать, что будет потом… — всхлипнула она. — Ты будешь жить.

Он усмехнулся, качая головой. Шагнул ближе. Тира сорвалась с места, спрятала лицо у него на груди. Альмод обнял ее в ответ.

— Это ты сошла с ума.

— Да, — согласилась она, не поднимая головы. — Я схожу с ума каждый раз, когда тебя нет. Пока мы ходили вместе, было легче.

— Мне — нет. — Он погладил ее по волосам. — Хватит. Что сделано, то сделано. Пообещай, что не выкинешь ничего этакого. Самоубийственные глупости — по моей части.

С нее ведь станется.

Тира помотала головой.

— Пообещай, — повторил Альмод. — А я пообещаю, что, если болезнь вернется, пальцем не пошевельну, чтобы излечить Первого.

— Плетут вообще-то не пальцами… — хмыкнула она.

Он негромко рассмеялся:

— Уела. — Глупо, конечно, было надеяться, будто Тира не заметит подвоха. — Хорошо, давай так. Если это место свалится мне в руки, я не буду увиливать. Хотя этакая головная боль мне не нужна, даже если приплатят. Ты не будешь делать… и говорить… и писать, и… Словом, никак не попытаешься это ускорить. Я не хочу видеть тебя на виселице.