Через некоторое время поток поединщиков иссяк, и в «Копье» снова перестали появляться чужаки. Тем удивительнее было видеть ввалившегося в зал благородного с двумя мордоворотами за плечами.

— О, а он-то что тут делает? — негромко заметил Гюнтер.

— Ты его знаешь? — поинтересовалась Ингрид. По старой привычке она старалась держать в памяти имена и титулы, но в городе то и дело появлялись новые лица — двор притягивал благородных и одаренных со всех краев огромной страны.

— Свен Косматый.

— Золотые прииски?

— Да. И красавица-жена, из-за которой до замужества передралось полгорода, — Гюнтер хмыкнул. — Самое смешное, что она действительно не делает ничего, чтобы специально завлечь мужчин. Просто они почему-то теряют головы.

— И ты? — поддела Гудрун.

— Нет, она моя дальняя родственница. Мы росли вместе, до университета, конечно. Но… это все равно, что всерьез увлечься сестрой. Потому-то я и говорю, что…

Он осекся, когда Свен, оглядев зал, направился прямиком к их столу. Любопытно. Зачем ему влезать в разговор семерых уже изрядно подвыпивших гвардейцев?

— Ты! — сказал Свен, указывая пальцем на Гюнтера. — Встань и ответь за оскорбление моей чести!

За столом зароптали. Что бы там ни творилось между двумя, начинать разговор подобным образом — вопиющая дерзость, за которой неминуемо следовал поединок.

— Встать-то я могу, — пожал плечами Гюнтер. — И всегда готов ответить, если нанес оскорбление умышленно или невольно. Но третьего дня, когда мы прощались…

— Тогда я не знал, что ты ходишь в мой дом с грязными мыслями!

Гюнтер на миг остолбенел, потом расхохотался:

— Мне слишком дорога собственная жена, чтобы заглядываться на чужих. И, зная твою супругу, я скорее поверю, что на солнце появятся пятна, чем в то, что она нанесет тебе оскорбление.

— Ложь, наглая, беззастенчивая ложь! Ты привык иметь дело со шлюхами вроде этих девок, — он кивнул в сторону Ингрид, — и со всеми обходишься так же!

Гюнтер вспыхнул. Ингрид накрыла его руку ладонью. Неторопливо поднялась.

— Не знаю, что там произошло между ним и твоей женой, но, прежде чем вы продолжите это выяснять, тебе придется ответить за свои слова телом, или мечом, или Даром.

То есть в поединке. Голыми руками или на клинках — Ингрид было все равно. Даром Косматый, естественно, воспользоваться не мог. Пусть скажет спасибо, что его вызвали по всем правилам и вообще дали возможность выбора, а не шмякнули о стену со всей дури или, еще проще, не остановили сердце — и доказывай потом у престола Творца, что не имел в виду ничего дурного, обзывая шлюхами незнакомых женщин.