Фроди хмыкнул, оттер Эрика плечом, молча водрузил поверх спорной книги пять увесистых томов. И улыбнулся. Лавочник вздохнул — слишком громко и тяжело, чтобы принять это за чистую монету, — и указал на полку за спиной: мол, выбирайте. Книг там стояло изрядно: дюжины три, наверное.

— Он продал это мне вдвое дороже, чем вернул сейчас, — сказал Фроди. — И продаст еще кому-нибудь. К тому же мы сегодня заберем столько, сколько у него покупают за месяц. Так что не дергайся и выбирай спокойно. Тебе что интересно?

— Все. Лишь бы буквы были.

Фроди чуть подался вперед, вперившись в надписи на обложках. Ухмыльнулся:

— «Травы и цветы джунглей Харибдии». Пойдет? Или «Откровения Осфрида Блаженного».

Эрик тоже рассмеялся:

— Пойдет, если не найдем ничего интереснее.

— Тебе правда все равно?

— Я одолел библиотеку Солнечного. Все тысячу двести томов. Поверь, в сравнении с некоторыми трактатами «Травы и цветы джунглей…» — наверняка увлекательнейшее чтение, особенно если с картинками.

— Верю. Как-то мы застряли в замке одного благородного. Ровно три тома. Священное писание. «Воспитание благородного юноши». И «Наставления молодой хозяйке». К концу второй недели Альмод мог изложить священное писание наизусть, слово в слово. Я ему тогда проспорил три золотых — думал, этакий талмуд вызубрить невозможно. И после того мы стали выделять долю на книги. — Фроди помолчал и добавил почти мечтательно: — Но слышал бы ты, как он крыл высокородных балбесов, не желающих тратиться на должное образование для детей!..

Эрик поморщился: вспоминать Альмода не хотелось. Пробежал глазами по обложкам.

— Вот. «Жизнь и подвиги Сармира Мудрого». «Путешествия Оффа Морехода» тоже выглядят ничего. И новую пьесу… — Нет, новая пьеса Копейщика — надо же, уже переписали — подождет до следующего раза. — То есть какой-нибудь сборник стихов поприличнее.

Лавочник положил книги на прилавок. Эрик раскрыл «Жизнь и подвиги…» на середине — он всегда так делал, чтобы выяснить, стоит ли книга его внимания, — и пропал, очнувшись только когда Фроди, хихикая, накрыл страницу ладонью:

— Я так понимаю, эту мы покупаем? А остальные две?

Эрик растерянно посмотрел на него.

— Понял, — усмехнулся Фроди. — Сам гляну. Вон у окна табурет, а я пока повыбираю в свое удовольствие.

Эрик послушно устроился у окна и потерял счет времени. Очнулся, когда свет на миг потемнел: по другую сторону стекла обнаружилась чумазая мордочка. Мальчишка уставился на него, перевел взгляд в глубь лавки и помчался на другую сторону улицы. Эрик проводил его взглядом — оборванец разговаривал с благородным… нет, одаренным, вон и перстень, несмотря на меч. Но столько золота на одном человеке Эрик ни разу в жизни не видел. А за спиной у того, поглядывая на лавку, стояли четверо с мечами и перстнями, в одинаковых одеждах — явно телохранители.