Сам Николай какой-то угрозы от неведомого убийцы больше не видел. Ведь если бы у него и вправду имелась какая-то информация от Сапунькова, после всего случившегося он, сто пудов, передал бы её в милицию. Так что хоть убивай его нынче, хоть не убивай, ничего уже не изменится. Лишние карты сброшены, партия сыграна, пора начинать другую…

На площадку в субботу Стрельников всё-таки заглянул. Пусть и к концу рабочего дня, но просидеть воскресенье дома, не зная, что было на стройке, пока его не было, он просто б не выдержал…

На объекте, хвала небесам, всё шло, как надо, по плану. Отсутствие бригадира на работе бригады почти не сказалось.

Заизолированное вчера перекрытие под стропилами вовсю засыпа́ли теперь керамзитом. Монтировать сами стропила, а с ними и слуховые окна почти что закончили и теперь набивали по ним обрешётку. Стояки отопления и основную разводку Щербатый с помощниками протянули практически полностью. Чугунные радиаторы установили на всех этажах, оставалось лишь подключить их да присоединить всю систему к элеваторному узлу в подвале и двум расширительным бакам под кровлей. Дорвавшиеся наконец-то до штукатурки Нгуряну и Балоян демонстрировали просто фантастический темп и только покрикивали на обучающихся у них теперь братьев Калюжных, словно бы компенсируя все обиды, которые те позволяли себе в отношении всех остальных по каменной кладке…

— Ну, что? Убедился? Научились твои работать без понуканий? — подколол Николая мастер, когда тот пришёл в полседьмого в бытовку подбить итоги недели.

— Ну, а куда они делись бы, с подводной-то лодки? — пожал бригадир плечами. — Пролетарской сознательностью и материальной заинтересованностью можно добиться гораздо большего, чем одной только пролетарской сознательностью.

— Вот это ты верно сказал, Нико́! Одобряю, — засмеялся Гурамыч…

Двадцать первого в воскресенье Стрельникову впервые за три недели не удалось заставить себя заниматься политучёбой. Книги, газеты, журналы с сочинениями основоположников и их нынешних продолжателей остались лежать неровными стопками на столе и на полках.

— Тёть Зина, а ты не помнишь, куда я свои коньки задевал? — спросил Николай, заглянув на кухню.

— Так на антресоли же, — ответила женщина, оторвавшись от варки чего-то такого, что испускало дивные ароматы курицы с чесноком. — Как ты их туда перед армией положил, так они и лежат…

Тётя Зина не обманула, коньки там и вправду лежали. Пусть и покрывшиеся местами пятнами ржавчины, но, в общем и целом, рабочие. Ботинки за три с лишним года не развалились, на ноги влезали, надо лишь лезвия хорошенько почистить и наточить.