— Товарищи… Честно сказать, мы хотели провести это всё на неделю пораньше, но из редакции позвонили, попросили повременить и… Короче, я говорить не мастак, поэтому просто прочту.

Он развернул газету и начал читать. Тот самый очерк с названием «Просто один из нас».

Слушая немного скрипучий голос майора, Николай чувствовал, что краснеет. Всё больше и больше, не зная, куда деваться от ощущения какой-то странной неловкости. Или даже стыда.

И в прошлой, и в нынешней жизни он уже получал награды. Некоторые торжественно и прилюдно, некоторые без лишнего пафоса, в тиши кабинетов, но ещё никогда ему не было столь неуютно, как здесь и сейчас, в зале для совещаний стройтреста. Словно бы тут говорили не про него, а про кого-то другого, у кого он втихую стащил неположенные ему по статусу славу и почести

А ещё сидящая рядом Светка, что смотрела сейчас на него округлившимися от изумления и восторга глазами. Её-то куда, блин, теперь девать? Со всеми их прошлыми-нынешними увлечениями и симпатиями…

— Вот так вот, товарищи, — завершил наконец майор газетное чтение. — Такие люди и вправду живут рядом с вами бок о́ бок. Простые советские люди. Ходят по тем же улицам, что и вы. Живут в соседней квартире, а то и комнате. Работают в вашем же стройуправлении… Товарищ Стрельников! Ну, что вы сидите, как будто бы это всё не про вас? Давайте, давайте. Не прячьтесь за даму. Идите сюда, покажитесь товарищам… Или вы только с бандитами такой смелый?

Последние слова милиционера потонули в дружном смехе собравшихся.

Стрельников встал и на ватных ногах двинулся к «сцене».

Он шёл по проходу между рядами, а его хлопали по плечам, жали руку, показывали большой палец, говорили что-то хорошее, ободряющее. Он почти никого здесь не знал, и они, вероятно, тоже видели его в первый раз, но принимали, действительно, как своего. Живущего с ними на одной улице, в одном городе, в одной области, в единой для всех Советской стране…

— Николай Иванович, от лица всех сотрудников Грязовецкого линейного отделения прошу вас принять этот скромный подарок, — улыбаясь, произнёс милицейский майор.

В ладонь Николая лёг «серебряный» портсигар. Почти такой же, какой пробили ножом сперва в поезде, а после около музучилища.

— Заместо старого. Тот-то уже не попользуешь, — пошутил товарищ из Грязовца, слегка наклонившись к Стрельникову, чтобы другие не слышали. — Так держать, парень! Захочешь сменить работу, приезжай к нам. Примем, как говорится, со всеми этими самыми… распростёртыми…

— Товарищи! Это ещё не всё, — выдвинулся вперёд полковник из Вологды. — У нас ещё вот что есть, — он вынул откуда-то лист бумаги и громко прочёл. — За помощь работникам милиции в задержании особо опасных преступников и проявленные при этом храбрость и выдержку Николай Иванович Стрельников награждается Почётной грамотой МВД СССР. Поздравляю, товарищ Стрельников!