Выходит, место в караване этом будет полно, а с каждым привалом его будет становиться всё больше, по мере подъедания продуктов и фуража. И зачем ему мучиться тогда на Орлике? Лучше заболеть. Не прикинуться больным, а именно заболеть оспой.

Тимоха, который вредный сосед и злыдень, теперь знает, кто такой Коська, и кого он под оплеуху Никодима подставил. Касьян вечером к нему пришёл и от плетня двинулся уверенным шагом к дому, хозяин чего-то у крыльца сеней возился, стучал топором.

— Бог в помощь…

Тимоха топор бросил, вскочил и хотел удрать, но здравый смысл победил трусоватость, и он остался на месте согнувшись в поклоне. Тимоха был… мастеровым? Ну, не пахарем точно. Он массу всего интересного делал на продажу. Плёл корзины и верши, плёл лапти. Из бересты делал всякие красивые хрени для дома. Туески, всякие баночки и коробочки. Даже куколок для детей. Ещё вырезал из дерева ложки, правда, не раскрашивал их. Когда Коська подошёл, то понял, что сейчас Тимоха бьёт эти самые баклуши, заготовки для ложек.

— Слушаю тебя, лекарь, что-то купить хочешь? — решил перейти в наступление Тимоха, видя нерешительность Коськи.

— Нет. Мне надо осмотреть руки твоей жены и вымя коровы.

— Свят! Свят! Зачем же это. Выздоровела уже Фёкла. Не губи, лекарь. Христом богом прошу, не губи!

— Не погублю. Давай сходим и посмотрим. Мне главный княжий лекарь поручил проверить не оспа ли у вас в дому.

Ясно, что выдумал, но пусть боится, покладистее будет.

— А хочешь, лекарь возьми вот эти туески для ягод или корзинку вон новую! — фальцетом прокричал Тимоха, отступая к крыльцу.

— Перестарался, — пробурчал себе под нос Касьян, — Приведи жену. Не нужны мне пока твои корзинки, после о них поговорим.

Сникнув, как перед казнью, товарищ этот пошёл к крыльцу, шаркая лаптями новыми собственного производства.

Жена вышла вся закутанная в тряпки, так, что только нос один торчал.

— Покажи руки… Фёкла.

Женщина спрятала руки за спину, но муж ей тычок в бок организовал и та, отвернув нос, вытянула руки.

Искомое оказалось на месте, на правой руке было три пятнышка — оспины, на левой два. Отпустив руки женщины, Коська велел ей лицо показать. Та попыталась зареветь, но опять получила тычок от Тимохи и принялась разматывать платок и снимать с головы, ну хрен знает, как эта штука называется. Пусть будет кика, кажется, так бабка Ульяна эту рогатую шапку называла.

На лице зарёванной женщины Коська ни одного пятнышка от оспы не обнаружил, а вот на шее был небольшой свежий рубец крохотный.

— Всё. Можешь одеваться. Повезло тебе Фёкла. Воспой переболела, а следов нет. Видела же, наверное, страшилищ, в которых болезнь сия — воспа или прыщ по другому, людей превращает.