Не, деньги у парня были. Тем более, что от него вроде отстали с захоронкой татей, и, выбрав безлунную ночь, парень прокрался вдоль заборов до погоста и залез на сосну. Мешок кожаный так и лежал в вороньем гнезде, никто на него не покусился. Коська, кстати, переживал не из-за людей. Люди в здравом уме по соснам не лазят. По кедрам в тайге это да, бывает, а на сосну зачем лезть? Переживал Коська, что ворона, хозяйка того гнезда прилетит с инспекцией и, обнаружив на фатере бардак, выкинет это из гнезда. Вот будет кому-то счастье и сбыча мечт. Пойдёт дурень, который думкою богатеет, на погост и найдёт мешок с серебром и золотом.
Придя домой Коська заперся у себя в комнате на втором этаже и зажёг свечу. Не от пальца пока. Слабенькое зелёное пламя у него уже получалось, а вот огонёк, чтобы свечу зажечь — нет. В мешке было три кошеля. В одном были, понятно, гроши. Много. Кошель килограмма на полтора тянул. Получается, что в районе четырёх сотен грошей. На пару лет безбедной жизни хватит. В третьем кошеле были парвусы, примерно на этот же вес, но это и до двух с половиной сотен грошей не дотянет. Парвус весит половину грамма, но там серебра чуть больше половины. Получается, что двенадцать парвусов весят шесть грамм и стоят один грош.
А вот второй кошель порадовал. Самый маленький. В нём было двадцать три золотые монетки разных стран, в основном флорины италийские, и пять новгородских гривен, палочки такие серебряные весом двести грамм, и вишенка на торте имелась — это три перстня — жуковины с бирюзой, рубином и гранатом, наверное, коричневый или медовый камень.
С учётом добытого ранее, Коське теперь на всю жизнь хватит. Ну, если Третьяка не поймают и не вызнают у него на дыбе, что захоронку он не трогал, кто-то раньше успел. А вот тогда на дыбу взгромоздят Касьяна, и он все эти богатства передаст в пользу Остея Дмитриевича, а потом присядет на кол, при всём вполне благосклонном отношении к нему князя. Он же божился, что не разрывал могилы и не брал никакой захоронки у «раба божьего Фомы».
Князь время от времени выцепляет на свои тренировки Коську, и тот репетипитирует с ними очередной приём. И каждый раз после этого уходит в синяках. А чего, матов нет, ну бросят на землю, утоптанную в камень, попону, мягонькую такую, нда. Вонючую — это да, а вот мягкую — это вряд ли. А Остей, он максималист. Ему отрабатывать приёмы, страхуя партнера, нельзя. Перун не велит. Нужно со всей дури пацана впечатать в попону, отрабатывая бросок через плечо. А там, мать его за ногу, падать с полутора метров на камень практически.