— Czego potrzebujesz? Pukają tu na noc patrząc! (Чего надо? Стучат тут на ночь глядя!) — сначала на польском, а после и на местном русском прокричал мужчина.

— Дом купить хочу! — не менее громко проорал и дядька Савёл, словно между ними не метр был и забор, а верста Коломенская.

— Dom kupić? — там явно затылок почесали за забором.

— Да, хотелось бы посмотреть. И быстрее, а то ночь скоро, — решил дядька поторопить крикливого.

— Хозяйка ко сну готовится…

— Чего там, Сбышек? — донеслось явно от порога терема. Голос был женский и молодой.

— Дом купить хотят. Посмотреть хотят. Сейчас хотят, — Сбышек явно ораторскому искусству не обучался.

— Kupić dom⁈ Więc otwieraj bramę szybciej, shampoo! (Купить дом⁈ Так открывай ворота быстрее, орясина!) — от порога взвизгнула женщина и послышались приближающиеся шаги. Редкие в этом времени каблуки, из дерева, скорее всего, стучали по доскам дорожки от ворот к дому.

Мужчина покачал ворота, освободил брус забора и вынул его, потом, покряхтев, стал одну створку на себя тянуть. Петли не скрипели, следили за ними, просто уж больно массивными были ворота, такие и таранный удар выдержат. Больше для крепости подходят, чем для дома.

Сбышек оказался фигурой под стать воротам. Для этого времени просто великан. В нём под два метра роста было и не жердь худосочная, а амбал, правда, чуть расплывшийся. Этакий супертяж штангист на пенсии. Был мужик лыс почти. А остатки волос на затылке поседели давно. Как нимбом лохматились серебристым.

По тропинке из половинок брёвен к воротам торопилась женщина лет сорока. Подвёл Коську слух, он думал молоденькая пани покрикивает на воротчика. Панночка была в этом самом шушуне. Пиджак такой с оторочкой мехом лисы. Почему лисы — понятно. Нельзя более дорогие меха носить не дворянам. А тут купчиха простая. Женщина остановилась и требовательно так, словно всю жизнь русскими воями командовала, спросила:

— Тебя послали дом смотреть? — почти на чистом русском.

— Хм. Я купить хочу, — дядька от напора стушевался. Ещё бы, за холопа приняли.

— Ты? — панночка снова оглядела ратника с головы до ног, даже на Коську взгляд бросила и на монася из любопытства свой нос в ворота сунувшего.

— Сколь просишь… пани? — опомнился дядька.

— Семь с половиной гривен. Киевских.

Калькулятор в голове Касьяна замигал цифрами. Новгородская гривна весит под двести грамм, а Литовская, которая называется трёхгранный рубль около ста семидесяти грамм. А вот эта шестиугольная — Киевская гривна весит сто шестьдесят грамм.

Семь с половиной на сто шестьдесят — это килограмм двести грамм серебра.