— Еще считаешь? — спросил он, вставая на колени перед кроватью и подтягивая меня по мягкому одеялу к себе.
— Мне вести подсчет и дальше? — усмехнулась я.
— Да пожалуйста, — улыбнулся он, и, не успела я вставить ни слова, нырнул между моими ногами.
Я резко втянула воздух и откинула голову в чистейшем удовольствии от его языка, танцующего у моего клитора.
— О боги .
— Какого призываешь? — спросил он, не отрываясь. — Потому что в этой комнате только ты и я, Ви, и я делиться не собираюсь.
— Ты, — мои пальцы запутались в его волосах. — Я призываю тебя.
— Ценю повышение до божества, но можешь обращаться и по имени, — он наконец коснулся языком чувствительной горошины, и я застонала. — Охренеть, какая ты вкусная.
Затем положил мои ноги себе на плечи и устроился так, будто больше сегодня никуда не собирался.
А потом просто-напросто поглотил меня.
В животе нарастало удовольствие, жаркое и настойчивое, и я потерялась в этом чувстве, поднимала и опускала бедра, пока он каждым мастерским движением языка приближал меня к пику.
Мои бедра задрожали, когда он уловил нужный ритм, а потом ввел в меня два пальца, поглаживая в аккомпанементе языку. Без ума — я была буквально без ума.
Сила пронеслась по мне потоком, мешаясь с удовольствием, пока они не стали одним целым, и когда он толкнул меня за грань, я выкрикивала его имя, пока сила хлестала наружу с каждой волной оргазма.
Загремел гром, сотрясая стекло в окнах Ксейдена.
— Это первый, — сказал он, поднимаясь поцелуями по моему обмякшему телу. — Хотя нам придется поработать над фейерверками, иначе люди всегда будут знать, чем мы заняты.
— Твои губы… — я покачала головой, когда его руки скользнули под меня, перенося в центр кровати. — Словами не описать.
— Вкусная, — шепнул он, скользя губами по моему животу. — Ты такая вкусная. Не надо мне было так долго тянуть.
Я охнула, когда он втянул мой сосок себе в рот, оглаживая и лаская его языком, а над вторым он трудился большим и указательным пальцами, разжигая новый огонь на углях первого.
Когда он добрался до шеи, я уже стала пляшущим пламенем, охватывая всего его, куда могла дотянуться, лаская его руки, спину, грудь. Боги, какой же он невероятный — каждая его линия была заточена для битвы, выкована тренировками и фехтованием.
Наши губы встретились в глубоком поцелуе, я почувствовала вкус нас обоих, и, подтянув колени, впустила его бедра туда, где им и место, — между моими.
— Вайолет, — простонал он, и я ощутила его головку у входа.
— А мне поиграть не дашь? — поддразнила я, приподняв бедра.
От движения у меня перехватило дыхание.