И на следующей неделе я снова победила, когда у симпатичной кадетки в середине поединка помутилось зрение из-за листьев тарсилы, которые чудесным образом попали в ее чай. Она была быстра, повалила меня на мат и нанесла несколько чрезвычайно болезненных ударов ногами в живот, которые оставили разноцветные синяки и один отчетливый отпечаток ботинка на моих ребрах. Тогда я чуть не сломалась и не пошла к Нолону, но потом стиснула зубы и просто перемотала ребра, решив не давать остальным повода выполоть меня из рядов нашего крыла, как хотел Джек или меченые дети отступников.
Я заработала пятый кинжал, с красивым рубином в рукояти, во время последнего вызова в августе, когда победила одного особенно потного парня с щелью между передними зубами. Кора карминового дерева, попавшая в его флягу с водой, сделала его вялым и больным. Эффект был очень похож на воздействие ягод фонили: ужасно обидно, что весь третий отряд секции Когтя Третьего крыла страдал от расстройства желудка. Должно быть, подхватили какой-то вирус. По крайней мере, так я сказала, когда он наконец поддался моему захвату головы — правда, после того, как вывихнул мне большой палец и чуть не сломал нос.
В начале сентября, когда я вышла на ковер в очередной раз, мой шаг пружинил и был гораздо увереннее, чем раньше. Я победила пятерых противников, не убив ни одного из них, чем не могла похвастаться четверть нашего курса — за последний месяц в список умерших добавилось еще почти двадцать имен, и это только среди первогодков.
Я размяла больные плечи и стала ждать своего противника.
Но Райма Корри из Третьего крыла не вышла вперед, как должна была. Ее просто не было в зале.
— Прости, Вайолет, — сказал профессор Эметтерио, почесывая короткую черную бороду. — Ты должна была бросить вызов Райме, но ее отвели к целителям, потому что у нее очень сильно закружилась голова.
Кожура фрукта вальвин дает именно такой эффект, если ее проглотить сырой… скажем, когда ее подмешивают в глазурь утренней выпечки.
— Это, — вот дерьмо, — очень плохо, — я поморщилась. Вайолет, чтоб тебя. Ты дала ей яд слишком рано . — Может, мне просто… — начала я говорить, уже отступая назад, чтобы сойти с матов.
— Я с удовольствием займу ее место.
Этот голос. Этот тон. Эти ледяные колючки на коже головы и шеи…
О нет. Проклятье, нет. Нет. Нет. Нет. Нет .
— Уверен? — спросил профессор Эметтерио, оглядываясь через плечо.
— Абсолютно.
Мой желудок, кажется, упал на пол и провалился сквозь него.
А Ксейден ступил на коврик.
Я не умру сегодня.
Личное дополнение Вайолет Сорренгейл к книге Бреннана