— Как думаешь, что он пытался сказать? — спросил Ксейден.
— Не знаю. Здесь все сказки о том, что власть развращает, и может, он думал, это касается и кого-то в верхах, — я взглянула на Ксейдена и пошутила: — Я вот точно не удивлюсь, если однажды генерал Мельгрен сорвет маску и окажется страшным вэйнителем. У меня от него мурашки по коже.
Ксейден усмехнулся.
— Ну, будем надеяться, дело не в этом. Мой папа говорил, вэйнители выжидают в Пустошах и однажды придут по нашу душу — если мы не будем кушать овощи. — Он посмотрел в окно, и я поняла, что он вспоминает отца. — А однажды он сказал, что, если мы не будем осторожнее, в королевстве не останется магии.
— Мне жаль… — начала я, но, когда он напрягся, решила, что лучше сразу сменить тему. — Так с какой именно кучи хлама начнем?
— У меня есть план на вечер получше, — сказал он, положив мне на кровать еще одну охапку одежды.
— Да? — я оглянулась и поймала его темный взгляд на моих губах.
Пульс немедленно ускорился, от мысли о его прикосновении по мне пронеслась молния энергии.
«Не влюбляйся в меня…»
Его слова шли вразрез с тем, как он смотрел на меня сейчас.
Я отступила на шаг.
— Ты просил не влюбляться в тебя. Уже передумал?
— Конечно нет, — у него напряглась челюсть.
— Ясно. — Я и не ожидала, как от этих слов будет больно, но в том и проблема. Я уже слишком эмоционально привязалась, чтобы отделять секс, даже такой феноменальный, от чувств. — Есть проблема. Не уверена, что в твоем случае могу отделять секс от эмоций.
Ну все, призналась.
— Мы уже слишком сблизились, и если продолжим, в конце концов я в тебя влюблюсь.
Сердце загрохотало от скомканного признания в ожидании ответа.
— Не влюбишься. — В его глазах вспыхнуло что-то сродни панике, он скрестил руки на груди. Я готова была поклясться, что буквально вижу, как он отгораживается от собственных чувств. — Ты не знаешь меня настоящего. Мою суть.
А кто в этом виноват?
— Я знаю достаточно, — тихо возразила я. — И у нас полно времени все выяснить, если ты прекратишь бегать от чувств и признаешься, что тоже готов в меня влюбиться.
Он бы ни за что не стал придумывать седло и тратить столько времени, чтобы учить меня драться и летать, если бы не чувствовал хоть что-то. Ему тоже придется потрудиться, иначе ничего не выйдет.
— Я ни разу не собираюсь в тебя влюбляться, Сорренгейл, — он прищурился и отчеканил каждое слово, будто я могла понять его превратно.
Ну прям. Он уже подпустил меня близко к себе. Он рассказал о шрамах. Заказал для меня кинжалы. Он заботился обо мне. Он так же погрузился в отношения с головой, как и я, хоть и не торопился этого показывать.