У меня загорелись щеки. Кажется, тот пожар погасили не до конца.
— Ты рано ушел, — попыталась сказать я как можно более небрежно, подойдя к столу — уцелевшему каким-то чудом — и наклонившись за книжками, которые мы вчера сбросили на пол.
— У меня была встреча командования, ждали пораньше. — Его рука коснулась моей, когда он наклонился за моим любимым сборником сказок — тем, что Мира все-таки успела сунуть мне в рюкзак той ночью, когда мы вернулись в Монсеррат.
— А, — у меня стало легче на сердце. — Тогда понятно. — Я встала, сложила книги на стол. — То есть не потому, что я храпела.
— Нет. — У него приподнялся уголок рта. — Как там тренировка с Карром?
Неплохо съехал с темы.
— Я могу разбудить молнию, но не могу прицелиться, и еще это ужасно выматывает, — я поджала губы, вспоминая свой первый удар. — Знаешь, вчера на летном поле ты обошелся со мной как говнюк.
Он стиснул книгу в руке:
— Да. Я сказал тебе то, что, по-моему, тебе надо было услышать, чтобы пережить тот момент. Знаю, ты не любишь, когда другие видят тебя уязвимой, но ты…
— Все-таки была уязвимой, — закончила я мысль.
Он кивнул.
— Если тебе станет от этого легче, я тоже не удержал в себе завтрак, когда в первый раз убил человека. Я не стал думать о тебе хуже. Это просто показывает, что у тебя еще осталась человечность.
— Как и у тебя, — ответила я, мягко забирая книгу.
— Спорный вопрос.
Сказал человек со ста семью шрамами на спине.
— Нет. Не для меня.
Он отвернулся, и я поняла, что он вот-вот снова уйдет в глухую оборону.
— Расскажи что-нибудь настоящее, — попросила я, отчаянно стараясь удержать его.
— Например? — спросил он, прямо как тогда в полете, когда я набралась смелости спросить его о шрамах, а он бросил меня на горе одну.
— Например… — я панически искала, что бы спросить. — Например, куда ты отлучался в ту ночь, когда я застала тебя во дворе.
Он наморщил лоб:
— Давай поточнее. Третьекурсников все время куда-то отправляют.
— С тобой еще был Боди. Сразу перед Полосой. — Я нервно провела языком по нижней губе.
— А. — Он взял другую книгу, положил на стол, явно стараясь потянуть время и решить, открываться мне или нет.
— Я никому не расскажу ничего про тебя, — пообещала я. — Надеюсь, ты это знаешь.
— Знаю. Ты не сказала ни одной живой душе, что видела под деревом прошлой осенью. — Он потер шею под затылком. — Альдибаин. Тебе нельзя знать зачем, и больше никаких вопросов, но мы летали туда.
— А.
Я действительно ожидала не этого, но для кадетов обычное дело — доставлять что-нибудь на форпост.
— Спасибо, что рассказал.
Я хотела положить книгу на место, но увидела, что переплету старинного тома явно досталось, когда мы скинули его вчера ночью.