Его желваки прокатились под кожей раз. Два. И он оттолкнулся от стены, освобождая меня.

— Это и к лучшему. Скоро я выпускаюсь — и кто знает, куда меня занесет. К тому же мы с тобой никуда друг от друга не денемся из-за Сгаэль и Тэйрна, а это усложняет… все. — Он отступал шаг за шагом, и между нами росло не только физическое расстояние. — А если продолжим притворяться, уверен, мы в конце концов забудем прошлую ночь.

То, как мы смотрели друг на друга, говорило мне, что никто из нас не забудет. И пусть он юлит сколько хочет, но мы раз за разом будем оказываться в подобных ситуациях, пока он не решится признать то, что между нами происходит. Потому что если я в чем-то и была уверена, так это в том, что влюблюсь в него — если уже не влюбилась, — и, понимает он это или нет, он ничем не лучше.

Отвернувшись от него, я подошла к расколотой деревянной мишени, взяла обломки и вернулась назад.

— Никогда не думала, что ты лжец, Ксейден. — Я прижала доски к его груди. — Купишь новую, когда придешь в себя. И мы снова выпустим пар.

И я выставила этого раздражающего придурка вон из комнаты.

— Слышали, что король Таури будет праздновать День Воссоединения здесь? — Сойер уселся рядом со мной, оседлав скамейку.

— Правда? — Я жадно накинулась на жареную курицу.

Из-за ежедневных тренировок с Карром мой желудок превратился в бездонную яму. И хотя профессор таскал меня на гору всего на час в день, ко времени завтрака я умирала с голоду.

Прошел месяц, а я так ни хрена и не научилась целиться молнией. Зато разогналась до двадцати ударов в час — уже прогресс. Поискав глазами по столам, я поймала взгляд Ксейдена, завтракавшего с командирами на платформе.

Этим утром он сам выглядел аппетитно. Даже у мрачной тучки, что всюду следовала за ним, имелась своя привлекательность, — например, он так мило закатывал глаза после какого-то замечания Гаррика.

«Не смотри на меня так» .

«Как» ? — я изогнула бровь.

Он полыхнул глазами.

«Будто думаешь о спортзале вчерашней ночью» .

— Ну, естественно, — сказала Рианнон, устроившись напротив. — Именно поэтому у Деверы сейчас пятьсот человек на плацу. Где король, там и свита.

«Ну раз уж ты об этом заговорил…»

Я прошлась языком по нижней губе от воспоминаний о том, как он прижал меня к мату, когда все уже ушли спать. Как мы оба чуть не поддались пульсирующему желанию.

Его челюсть напряглась, рука сжала вилку.

«Серьезно, я не могу нормально думать, когда ты на меня так смотришь» .

— Правда? А я думал, это для выпуска, — сказал Ридок.

Имоджен хмыкнула:

— Будто на выпуск кто-то станет так одеваться и наизнанку выворачиваться. Выпуск — просто большое построение, где Панчек говорит: «Ого, вы выжили. Молодцы. Теперь получайте свои назначения, собирайте манатки и проваливайте».