— Все исправим, ваше императорское высочество, — быстро выпалил инженер. — Здесь мы проводим собственные разработки и изучаем иностранные образцы. Было бы интересно покопаться в немецких образцах, если это возможно.

— Попрошу, чтобы вам выслали образцы трофеев с фронта. Где ваш монстр?

— Пройдемте со мной в соседний цех.

За моей спиной Луцкий показывал какие-то знаки рабочим, и это вряд ли было одобрение их действиями. В соседнем цехе я увидел чудо инженерной мысли. Гусеничное шасси, толстая стальная броня, два двигателя и торчащие стволы пушек в башенках. Жаль лишь макет.

— Ваша идея о специальной машине прорыва показалась нам довольно интересной, и мы постарались воплотить ее в жизнь. Характеристики обещают стать наивысшим достижением нашей инженерной мысли. И не побоюсь этого слова, началом школы бронетехники!

— Когда вы будете готовы провести испытания?

— В следующем месяце, — после моего пристального взгляда барон исправился. — Лучше через три месяца. Мы доработаем конструкцию и некоторые технические проблемы. Если вам будет интересно, могу рассказать подробнее…

После моей критики Луцкий ушел в себя, а я с хорошим настроением направился проведать супругу и немного отдохнуть. Борис Григорьевич часто показывал свои творения и вносил изменения после моих замечаний. Впрочем, как и Сикорский на своем заводе, где стал начальником и ваял новые творения, но я каждый раз просил сконцентрировать усилия на доработке бомбардировщика. Инженеров хотя бы не надо было постоянно подгонять. Они и сами буквально ночевали на работе.

Более лояльное отношение правительства к евреям вылилось в странные события. Меня стали упоминать даже в оппозиционной прессе с положительной стороны. Значительно снизилась революционная активность среди этого народа. Если мы обратимся к истокам революции, то у нас получается все основные руководители были евреями и надо было что-то делать сейчас, а не ждать пока бомба взорвется под машиной. К сожалению, русский мужик по своей сути аполитичен, пока его не сильно трогают.

Все это вылилось в невероятные последствия. И дело не в газетах или революционерах. Ко мне навстречу напросился Якоб Шифф, прибывший из США. Вот кого я точно не ожидал увидеть. Но без этого старого еврея трудно будет работать с американскими банкирами. И его прибытие не случайно.

США я окучивал со всех сторон. Правительство, финансовые круги, промышленники и группы влияния. Разворот на наш рынок должен заинтересовать всех без исключения. Пока на другом континенте есть с кем можно заключить сделку. Все-таки главный приз войны — ближневосточная нефть, а не африканские колонии. Удивительно, что за нее начали бороться еще в эти времена.