— Никаких запретов и палок в колеса при организации военных поставок. Мне ваши финансовые войны старых и новых домов неинтересны. У России своя цель в войне, которая в данный момент схожа с вашей. Если на нас будут давить европейские банкиры, мы дойдем до ближневосточной нефти. Я вам это обещаю! И тогда американцы займут лидирующие позиции на нашем рынке.

— Я передам ваши слова…

— Подумайте вот еще о чем, мистер Черчилль. В Лондоне вы потеряли влияние, а в Российской империи его можно приобрести. Всего вам доброго.

Что надо понимать для победы? Шел жесткий передел мира между акулами бизнеса и старыми империями. Последние сильно сдали, неготовые к новым вызовам, поэтому выживут сильнейшие. Нельзя показывать слабость, иначе сожрут.

Англичане не раз дали нам понять, что сначала оснащение собственной армии и только потом интересы России. Бесспорно, раскачав свою промышленность, они стали снабжать и империю… Правда, к тому времени и у нас самих раскачалось военное производство. И в итоге все оружие пустили друг против друга в Гражданской войне.

ИСБ вместе с Госконтролем вышел на охоту, выискивая любую крамолу и вселяя страх в коррупционеров. Какие это может вызвать проблемы? Отток капитала из страны. Деньги — кровь войны. Вот только мы запретили все переводы кроме внешних займов для подданных империи. Жаль, доля иностранного капитала слишком велика. Почти сорок процентов.

Новый план перевода страны на военные рельсы жестко регламентировал закупочные цены. Промышленники пытались задирать цены, и к ним тут же приходили с обыском ИСБ. Доходило до безумия, когда за самые обычные вещи просили чуть ли не по весу золотом.

Конфискации, штрафы и уголовная ответственность — наш ответ. В газетах каждую неделю писали кого посадили. И пятничный выпуск раскупали до единой газеты. Граждане читали вместе на работе или в питейных заведениях, как очередной чиновник или промышленник лишился предприятия и всех капиталов за махинации. Я попросил директора ИСБ не нарушать традицию и в пятницу давать короткую сводку в правительственные газеты.

Люди чувствуют слабость династии или правителя. Показав, что даже Романовы больше не избегут ответственности, я серьезно упрочнил собственную власть и в то же время, нарушил неприкосновенность элиты. Аристократы, которые хотели поднять меня наверх, были не рады тому, что происходит. Стали вспоминать тяжелые времена при Петре I, который ни себя, ни других не жалел. И ко мне направили переговорщика

— Дмитрий, спасибо, что принял меня, — присела на краешек отодвинутого стула княгиня Юсупова.