Порт еще не достроили, там расположен поселок Семеновский. Но Романов-на-Мурмане как-то не привычно, так что пусть будет Мурманск.

— Я учту ваши пожелания, и министерство подготовит проект развития на следующий год. Если вы позволите высказаться, я считаю, что национализация всех железных дорог негативно скажется на развитии этой отрасли, — осторожно высказался министр.

— Вы отвечаете за это направления, если вы уверены в своих словах, я доверюсь вам. Но вектор развития должен измениться. На этом все, можете быть свободны. Жду от вас до конца года плана по улучшению снабжения городов и фронта.

Все что мне и надо было услышать. И подобные встречи с министрами меня ожидают в день не по разу. Но сейчас настало время для более интересного занятия. Публичный суд над мятежниками. Мы дали им промариноваться в собственных страхах, покаяться, сдать всех сообщников и дойти до полного отчаяния.

До этого был неприятный разговор с вдовствующей императрицей Марией Федоровной. Я стоял на своем, говоря, что бунтовщиков ждет самое жесткое наказание. Смерть. Она пыталась играть на моей совести, но в голове давно созрел иной план. Создавать идолов нет никакого смысла, да и смертные казни в Российской империи нечасто практиковали до правления Николая II.

На площади при большом скоплении народа выставили предводителей мятежа. Великие князья, гвардейские офицеры и командующие запасными полками. Все в форме. Трясущиеся на холоде люди стояли напротив строя солдат с винтовками в руках. Рядом расположилась пустующая виселица. В глазах бунтовщиков отчаяние, а у собравшихся людей предвкушение.

— Есть желающие высказать слово в защиту осужденных?

Суд был быстрым и закрытым, осталось закончить заранее отрепетированное представление.

— Казнить изменников!

— Ублюдки из-за них погиб мой муж!

— Заслуживают только смерти!

Толпа народа заволновалась, накаченная подстрекателями и агентами ИСБ. Желающих высказаться в защиту осужденных не нашлось. Пора и мне сказать свое слово.

— Мятеж в военное время тяжелое преступление и веревка на шею — единственное чего вы достойны. Но в связи с заступничеством вдовствующей императрицы, я сохраню вам жизнь. Не дело убивать вас собственными руками, пусть это сделает вражеская пуля. Вы лишаетесь всех титулов, как и ваши дети, вы лишаетесь всех званий и наград, вы лишаетесь любого имущества, вы лишаетесь всех прав гражданина империи. Добро пожаловать в ряды штрафников. Если доживете до конца войны, у вас будет шанс вернуться в мирную жизнь. Начинайте!

После моих слов с бунтовщиков срывали погоны, награды у кого они висели на мундире и символично сломали над головой шпаги. Надеюсь, не раритет. Гражданская казнь, как это называли раньше. Ничего лучше придумать не смог, чтобы от меня не отвернулись все Романовы. Если бы я их повесил… в общем, ничего хорошего не ждало.