— Довольно! — рассвирепел Мигдал. — Подрывайте! — а вот этот сигнал был истинным.
Несколько смертников сорвались со своих мест! Почему никто ничего не делает⁈ Ни стража, ни Шуты.
Одна девушка разбила фонарь о бочку полной хвори!
Дьявол!
ВЗРЫВ!
ВЗРЫВ!
Я тут же дернулся назад. Первым желанием было подхватить Виви на плечо, затем прикрыть любимую, дать возможность Альберту помочь. Но вот… вижу удивленное лицо альбиноски, у Вердо такое же.
Почему… почему я не слышу криков агонии умирающих людей?
Затем около моего плеча пролетел крохотный кружок из цветной бумаги. Конфетти?
— Что за? — повернулся я.
Кон… фе…
КОНФЕТТИ⁈
Из бочек единым залпом выстрелила тысяча малюсеньких бумажек разного цвета. Мигдал водил головой, не в силах поверить в происходящее.
— La catharsis! — прокрутился Парсия вокруг себя в танце. — Аха-ха-ха-ха!
Под его оглушительный смех…
Шуты начали призывать духов: они были повсюду. Замаскированы под простых граждан, стражей, музыкантов. Зеленоглазые весельчаки и их чудовища валили повстанцев на пол, скручивали, ломали им кости.
— Такого не может… — начал Мигдал. — Кха! — пронзил Долтон лидера. Кинжал вошел в спину и вышел в области сердца.
— Во имя Шутов. — проговорил младший Ватзбери на ухо умирающему, расплываясь в улыбке. — Это тебе, мразь, за то, что я расстроил мисс Асити.
Из-за плотной пелены падающих бумажек встревоженный народ не увидел еще одного убийства. Долтон сделал шаг назад, Мигдал мешком рухнул на сцену. Подоспевшая стража утащила труп.
— Ну что ж. М! — уже расслабился парень, но приподнял руки, когда я сократил дистанцию, угрожающе подняв тесак.
— Что происходит? — процедил я сквозь зубы.
— Коста! — запрыгнул к нам Авики. — Коста, дорогуша! — встряхнулся он всем телом, сбрасывая конфетти. — Все хорошо. — Король улыбнулся, сжимая в руке рупор. Кивнул Долтону. — Блестящая игра, милый.
— Благодарю, — поправил запонку на рукаве младший Шут.
— Это все, — подошла ближе Асити, — была игра.
— Игра в игре. Хе-хе-хе, — надавил Торн пальцем на мой тесак, и я опустил оружие. — Шалость удалась.
На заднем фоне я слышал, как Зеленые просят оставаться на месте, как идет задержание повстанцев.
А Долтон поклонился.
— Позвольте объясниться.
Быстрый монолог все расставил по местам. Да. Долтон в своих ночных репетициях начал активную деятельность по подрыву авторитета своей матери. Изображал усталость от её гнета, высказывал недовольство Принцессой. И это сработало. Повстанцы пришли к нему, действительно завербовали. Долтон стал их глазами, ушами. Только все это было притворством. Он видел, говорил, слушал только то, что велел ему Король. Для верности Парсия не посветил никого в эту часть своего плана. Ни ученицу, ни Асити, ни уж, тем более, меня.