И вот теперь снова снег, снова закат эпохи… на сей раз, возможно, последней: его молитвами черное солнце медленно убивает Материк. Снова Учитель находится на пороге смерти, снова Элиар ничем не может помочь. Даже мысль о наиболее вероятном развитии событий была непереносима: чувство глубочайшей потери с новой силой обрушилось на Черного жреца, мешая дышать, придавив к земле своей тяжестью. Садовая дорожка, по которой спешил он к наставнику, вела мимо уютной беседки. Сейчас внутри не было никого, кто мог бы спастись там от холода: пустая беседка одиноко стояла под небом, полностью укрытая цветущими ветвями и покрывалами снега.
Обуреваемый тоскливыми мыслями, со всех ног бежал Элиар в Красные покои, а тревога неотступно бежала за ним. В лицо летели колкие снежинки, на заметенной метелью дорожке оставалась цепочка неровных следов — и тут же таяла, растворялась и исчезала в заливающей мир пронзительно-яркой, слепящей белизне… а он все бежал, все твердил про себя как заклинание: «Учитель не может умереть». Как же тихо, как тихо было вокруг! Такая тишина стоит, только когда падает первый снег. Черный жрец хотел бы, чтобы сердце его было таким же холодным и мирным, но нет — в широкой груди билось, не зная покоя, яростное сердце дракона.
Казалось, уже завершилась вечность, когда он наконец-то ворвался в Красные покои и, на ходу замедляя шаг, решительно вошел в опочивальню. Бессменно находящийся подле Учителя Первый ученик вздрогнул и поднял голову на звук: от тягот ухода за больным он был белее полотна и выглядел до крайности изможденным.
— Учителю стало хуже, — опустив неуместные в сложившихся обстоятельствах формальности и приветствия, виновато сообщил Яниэр. Элиар понимал: никакой вины Первого ученика здесь нет, но все же тот не мог не чувствовать свою ответственность. День и ночь Яниэр усердно хлопотал вокруг наставника, пытаясь продлить тому жизнь, но болезнь была слишком сильна. Борьба с нею истощила Яниэра настолько, что он едва стоял на ногах и буквально шатался от усталости. — Черный недуг развивается слишком быстро… быстрее, чем мы способны ему противодействовать. Вены Учителя уже почти полностью почернели. Прости, Элиар, ничего утешительного я сообщить не могу.
Черный жрец безмолвствовал, будто не расслышал отнимающих надежду слов. Нет, невозможно! Он так долго ждал новой встречи с Учителем, а теперь тот покинет его навсегда… разве это справедливо? Его мечта, его наивная сказка длиною в четыреста лет пропала в один миг, превратилась в мимолетный снег, который исчезнет, истает без следа, как только выглянет солнце.