Войдя, Элиар на миг зажмурился и остановился как вкопанный. Его изумленному взору предстало невероятное зрелище: чудесным образом зависший в воздухе большой пузырь, заполненный водой, неожиданно возник перед ним. В этом страшном сферическом аквариуме без единого отверстия не было водорослей, рыб или медуз, — он предназначался для другого.
В тягучей стеклянистой воде парило, будто потеряв вес, распятое тело Учителя!
В груди стеснилось. Задохнувшись от ужаса и пронзившей сердце резкой боли, Элиар опрометью кинулся к аквариуму. Замкнутый пузырь имел холодную как лед поверхность, твердую и совершенно гладкую, будто отлитую из тончайшего стекла. Но, увы, то было не простое стекло: Черный жрец не знал, сколько времени провел в яростных и бесплодных попытках разбить его… тщетно. Безжалостное стекло, прозрачное, дающее иллюзию свободы и пространства, но совершенно непреодолимое, не поддалось. Призвав на помощь все свои способности, Элиар так и не сумел нанести гладкой прозрачной поверхности ни единой царапины, ни малейшего повреждения. Неведомая чудовищная сила удерживала воду и словно бы удерживала в тесной сфере самую душу Учителя, мощным заклятьем запечатанную в этой воде. Красный Феникс был пойман, заперт в ней навсегда.
Кто сумел сотворить подобное?
Кто посмел сотворить подобное?
И как теперь уничтожить, как разрушить это невозможное жуткое чудо?
Элиар запоздало сообразил: если это стекло все же разобьется, священное тело Учителя также будет разбито, иссечено тысячью острых как лезвие осколков… Выхода он не видел. В отчаянии от происходящего и от собственной беспомощности Элиар поднял взгляд на узкое лицо Учителя, обрамленное струящимися черно-серебряными прядями. Не собранные в узел волосы причудливо колыхались в чуть зеленоватой воде, будто сворачивающие кольца длинные гибкие змеи. Учитель безмолвно смотрел на него яркими глазами цвета циан и совершенно точно был мертв — безупречно, безукоризненно мертв, как может быть мертв только бог. Элиар с горечью понял: жизнь давно вытекла из этого тела. Что-то ушло из хорошо знакомых глаз, исчезло, погасло навсегда.
Не однажды Элиару доводилось видеть Красного Феникса мертвым, и во сне, и, к сожалению, наяву. Но на сей раз кое-что разительно отличалось. Кое-что острейшей иглой вонзилось в закаленное сердце жреца Черного Солнца и в мгновение ока разбило его на тысячи кровоточащих осколков: на светлом лике Учителя не было привычного посмертного умиротворения, не было ощущения, что душа его ушла в вечный покой. Широко распахнутые глаза заливала боль — бесконечное, не прекращающееся ни на миг жестокое страдание. Пытка, от которой можно обезуметь, даже просто смотря на нее.