«Умирающий» — так сказал об Учителе Яниэр. Нет, Элиар отказывался в это верить.
— Что это значит? — по-прежнему рассерженно спросил он. В глубине души Черный жрец не хотел знать ответ на свой вопрос, но все же не мог не задать его.
Чуть грассирующий голос Яниэра прозвучал скорбно, но достаточно уверенно:
— Не стоит прерывать благословенное забытье… Отпусти его, Элирион.
Черный жрец намеренно пропустил мимо ушей свое заветное второе имя, которое берег как зеницу ока. Отпустить? Никогда.
— Это исключено, — стальным тоном отрезал он. — Я не сдамся и не отдам Учителя смерти.
Один раз он уже оспорил высшую волю небожителей — и сделает это снова. И снова, если потребуется.
— Я буду очищать кровь Учителя постоянно, без перерыва на сон и отдых, — взглянув прямо ему в глаза, твердо пообещал Яниэр, — но всех моих сил едва хватит, чтобы поддерживать в теле слабую искру жизни. Ты и сам знаешь, что черный цвет поглощает все, забирает все жизненные силы. Без очищения крови Красный Феникс умер бы уже сегодня. По сути, сейчас я поддерживаю в нем жизнь искусственно, не позволяю душе покинуть тело. Но посмотри сам: хоть черный цвет активно выходит в воду, но белая смоква уже начала засыхать, а вены Учителя постепенно чернеют. Кровотечение замедлилось, но не остановилось. Это больше похоже на пытку, чем на лечение: я продлеваю не жизнь, а муку. Я не могу спасти больного черным мором… не могу исцелить… нет ни одного шанса. Элирион, послушай меня: у тебя есть немного времени приготовиться к неизбежному исходу… Увы, что бы я ни делал, Учителю недолго осталось жить в этом мире. Там, где черный мор, там нет спасения. Черный мор неизлечим — таков закон небожителей.
— Ты будешь продолжать, — упрямо тряхнув головой, с явственной угрозой процедил Элиар. С досады он схватил и грохнул о стену одну из стоящих на столике чаш, этим почти детским капризом отчаянно надеясь утолить свое измученное, наболевшее сердце. — Неважно, в каком состоянии сейчас Учитель, — главное, что он жив. Мы найдем способ сделать что-то. Или просто продержимся эти пять дней, выждем, покуда оставшаяся незараженной кровь не станет лотосной и не одолеет черный мор. Ты понял меня, старший брат? Просто продолжай.
Элиар замолчал. Ничего не отвечая, Яниэр также молчал.
Надрывный звон разбитого стекла невысказанными словами повис в воздухе.
* * *
Эпоха Черного Солнца. Год 359. Сезон весеннего равноденствия
Качаются на качелях. День тридцать шестой от пробуждения.
Там боли больше нет
*черной тушью*
Со времен прибытия в Ром-Белиат, Морскую Жемчужину Востока, всей своей открытой, мечтательной душой Элиар любил море, но ненавидел аквариумы, которые нередко держали в богатых домах Запретного города в качестве изысканного украшения интерьера.