Захлебнувшись безмолвным криком, Элиар застыл на месте. Он не мог вынести вида беспредельных, нескончаемых мучений его светлости мессира Элирия Лестера Лара, на которые тот по чьей-то злой воле был обречен, но и отвести взгляд, оставить наставника один на один с болью он не мог. Время замедлилось и текло вязко, словно горький шалфейный мед. В присутствии Учителя Элиар совершенно смешался. Он смотрел и смотрел в леденящую кровь синеву, желая хоть как-то помочь, желая забрать эту дикую боль, взять ее себе… чтобы из циановых глаз Учителя она утекла прямиком в его сердце… но, увы, совсем ничего не мог поделать.
Навеки запертая душа… боль, для которой нет выхода…
Ученик стоял пред Учителем, точно священнослужитель пред статуей убитого божества, — потерянный, жалкий, опустошенный. Мир вокруг был мертв, лишившись источника жизни. Учитель превратился в солнце, которое больше не взойдет и не осветит, не согреет его.
Как жестоко, как бессмысленно жестоко… Неужели неприкаянная душа Учителя приговорена к вечной муке, отныне и до конца времен осуждена обретаться здесь, в тесной юдоли страданий?
Произошла катастрофа, и только теперь Элиар совершенно ясно осознал весь ее ужас. Сердце феникса — из огня. Находясь в этой холодной морской воде, стиснувшей его со всех сторон, Учитель никогда не сможет освободиться, никогда не обретет покоя.
Никогда. Никогда. Никогда.
Эпоха Черного Солнца. Год 359. Сезон весеннего равноденствия
Зацветает розовая вишня. День тридцать пятый от пробуждения Бенну. Цитадель Волчье Логово
*черной тушью*
От сказанных Первым учеником слов Элиар замер и почему-то не посмел добавить, что Учитель не только был рядом с ним, но и принял личное участие в чародействе, что, несомненно, оказало намного более губительное воздействие и лишь ускорило течение болезни…
Знал ли Учитель о таких последствиях своего вмешательства? Скорее всего, знал: на Лианоре наставнику приходилось лично иметь дело с бушующим черным мором. Должно быть, он знал об этой болезни даже больше них с Яниэром, вместе взятых.
Но что есть по сути своей черное солнце, как не затмение солнца красного? Не в силах думать ни о чем другом, Элиар замолчал и нахмурился.
И все-таки донельзя логичное объяснение не до конца устраивало его. В нем было одно, но очень важное упущение: как мог пресветлый владыка миров в час большой беды не защитить своего избранника, того, кому даровал благоволение? Это походило не на случайность, а на немедленное жестокое наказание, строгую кару небес. Но чем мог Учитель так прогневать хозяина Надмирья Илиирэ? Учитель всегда был самым преданным, самым верным жрецом древних богов…