Даже это оказалось очень и очень нелегко. Но большее, увы, было недостижимо.
Слабое шевеление в невесомых шелковых покрывалах привлекло внимание Яниэра, все эти дни практически не отходившего от постели наставника. Кажется, Красный Феникс наконец очнулся от беспамятства. Хвала небожителям! Первый ученик перевел дух, чувствуя, как с души у него падает тяжкий груз.
— Элиар? — с трудом открыв глаза, тихо позвал Учитель. И, обведя мутным взглядом укутанную полумраком комнату, в которой не было никого, кроме Яниэра, необычно строго спросил: — Где мой Второй ученик?
Яниэр почувствовал болезненный укол: несправедливо, что, едва придя в себя, наставник первым делом осведомился об Элиаре, совершенно не заботясь о собственном плачевном состоянии. Да еще и говорил с ним гораздо холоднее обычного.
— За последние двадцать дней ваш Второй ученик не появлялся в Ром-Белиате и не давал о себе знать, — тем не менее внешне спокойно ответил Яниэр, ничем не выдав своего огорчения.
— Двадцать дней? — Красный Феникс нахмурил брови и, кажется, неприятно удивился.
— Да, мессир. Последние двадцать дней вас терзала сильнейшая лихорадка. Это неудивительно — вы были тяжко ранены и потеряли много крови… очень много.
Яниэр сказал правду: ровно двадцать дней его светлость мессир Элирий Лестер Лар провел в оцепенении лихорадки. Первые несколько суток дались сложнее прочих: кожа Совершенного была так горяча, что при прикосновении почти обжигала. Лихорадка усиливалась, но понемногу Яниэру, искусно употребившему все свои умения, удалось совладать с нею. Наконец жар, истязавший тело наставника, стал утихать. Учителя продолжало немного лихорадить и сейчас, но общее состояние очевидно улучшилось: он пошел на поправку.
— Все это время мессир не приходил в себя, — осторожно добавил Яниэр, понимая, что Красному Фениксу может стать дурно от таких пугающих новостей. — И я очень рад, что вы наконец в сознании. Сейчас вам все еще плохо, но не волнуйтесь — постепенно самочувствие вашей светлости станет лучше…
В тот же миг Яниэр вздрогнул, ощутив почти не скрываемое вторжение в ментальное поле: цепкой мыслью своей Учитель скоро проверил целостность их духовной связи и целостность тонкой печати Запертого Солнца. Столь нервное, нетерпеливое и грубое воздействие было так не похоже на обычную филигранную манеру наставника, что Яниэр опешил. Убедившись, что все в порядке, Учитель успокоился и устало прикрыл глаза, как показалось, с большим облегчением: Первый ученик по-прежнему был ему подконтролен.
Понимая уязвимость наставника в сложившихся непростых обстоятельствах, Яниэр стерпел эту унизительную проверку и ничего не сказал.