Как же легко потерять что-то, что, как казалось, будет с тобою всегда… Словно вода, которую он зачерпнул в ручье, вдруг ускользнула меж пальцев и бесследно ушла в песок. Так же преходяща оказалась и человеческая жизнь.
Самый страшный сон в мгновение ока оказался невыносимой, безжалостной реальностью: Элиар вновь оказался в полном одиночестве. И вновь до этого никому не было дела. Когда он покинул Халдор, никто в самом деле не скучал по нему… и сейчас, когда он исчез из Ром-Белиата, многие только вздохнут с облегчением. Может, и вправду он несет в мир только зло? Все, к чему он прикасался, становилось обреченным на смерть.
Элиара отчаянно тянуло назад, к руинам прежней жизни. Но пропасть между ними росла и ширилась: с каждым мгновением прошлое отдалялось от него и становилось все безвозвратнее. Семьи больше не было. Родины больше не было. Нигде. Ему больше не к чему было идти — только бежать от прошлого.
Увы, несмотря на силу своей крови и непревзойденные таланты великого жреца, Элиар ничего не мог поделать с невосполнимыми утратами. В этом случае он был бессилен точно так же, как и самый обычный человек, и мог только принимать свою судьбу.
Корабль его жизни медленно, но верно шел ко дну. Он был жив, но все равно что умер. Кто пожалеет о нем, когда его не станет?
Из павильона Красных Кленов Элиар бежал, не останавливаясь ни на миг, словно зверь, которому нужно зализывать раны. Словно приговоренный к смерти, словно преступник, которого преследовали. Впрочем, он и был преступником — он поднял руку на Первородного, на своего наставника, воспитателя и господина, на великого Красного Феникса Лианора, светоча народа Совершенных и наместника небожителей на земле. Кровь Учителя заливала одежды ученика, отныне и навек запятнанные этой священной кровью. Произошедшее ошарашивало и с трудом укладывалось в голове. Будто все это наваждение, какой-то дурной сон, который не желал заканчиваться.
Его встретила ночь, и еще одна, и еще — и все это время Элиар бежал куда глаза глядят, не останавливаясь, не разбирая дороги. Над головой его восходила наливающаяся золотом полная осенняя луна, и наконец пошла на убыль: до зимы оставалось совсем немного.
Дни тянулись за днями. Это был долгий путь, но, хвала небожителям, кочевнику не страшны дороги. Он толком не помнил, спал ли он вообще, и если спал, то где… кажется, прямо под открытым небом. Только сейчас, немного придя в себя, Элиар обнаружил, что бесцельно скитается где-то в центральных землях Материка, словно жалкий бездомный пес. Как же далеко забрался он от Ром-Белиата! Но хотелось убежать еще дальше. Убежать от стыда, от тоски, от скорби по родным и желания исправить то, что исправить нельзя.