Я замерла на мгновение, не в силах подобрать слова. Я не могла солгать Егорке, не могла обмануть его, как обманывала всех вокруг, включая себя. Я наклонилась к нему, обняла его, крепко прижала к себе, чувствуя, как тепло его маленького тела пробивалось сквозь холод, который разливался внутри меня. Слёзы подступили к глазам, и я знала, что не смогу их сдержать.
— Да, Егорушка, — прошептала я, чувствуя, как дрожит голос. — Я его люблю. Всегда любила.
Мальчик прижался ко мне, его маленькие ручки обвили мою шею, и он шепнул:
— Я тоже люблю его, мам. Он меня спас…Он мой герой.
Егорка отстранился и посмотрел на меня. В его глазах не было осуждения, не было вопросов, на которые я боялась ответить. Только чистая детская любовь и искреннее желание понять, почему мир взрослых такой запутанный. Его слова были простыми, но в них крылась вся правда, которую я пыталась скрыть даже от себя. Любовь не исчезала. Она просто пряталась за всей той болью, которая накопилась за эти годы. За моим страхом, за моим желанием начать всё сначала, за моим решением выйти замуж за человека, которого я не могла любить так, как любила Марата.
В этот момент я поняла, что всё, что я пыталась построить, было на зыбком песке. Я любила Марата. Всегда любила, и эта любовь не ушла, несмотря на всё, что произошло между нами. Несмотря на его ошибки, на его уход, на боль, которую он мне причинил. Я опустила взгляд на Егорку, который снова сосредоточенно смотрел на свои игрушки. В его мире всё было просто. Он не понимал всех этих взрослых сложностей, не понимал, почему люди делают выборы, которые причиняют им боль. И, глядя на него, я почувствовала острое желание защитить его от всего этого. Защитить от боли, от страданий, которые приносит жизнь. Но как я могла это сделать, когда сама не знала, как справиться с этим?
Я погладила его по голове, чувствуя, как мои пальцы дрожат.
— Знаешь, Егорушка, — начала я тихо, стараясь говорить спокойно, хотя голос всё ещё дрожал. — Мы с папой… мы очень любим тебя. Ты — наш маленький герой. Папе просто пришлось уехать. Но он обязательно вернется.
Егорка посмотрел на меня, и его лицо озарилось лёгкой улыбкой.
— Правда, мам?
— Да, малыш, правда, — прошептала я, снова прижимая его к себе, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.
С этими словами я не только успокаивала Егорку, но и пыталась успокоить себя. Тихие слёзы текли по моим щекам, и я осознавала, что сегодняшний день будет самым трудным в моей жизни.
Глава 31
Гости начали собираться у нас в саду, и всё вокруг выглядело так, словно сошло с картинок дорогих свадебных журналов. Белые шатры, увитые цветами, свечи, расставленные в аккуратных подсвечниках, музыка, которая мягко переливалась на фоне тихого шёпота гостей. Повсюду сияли улыбки, вспыхивали вспышки фотоаппаратов, бокалы с шампанским переливались в руках, отражая солнечные лучи. Этот день должен был быть счастливым, полным радости, но всё, что я ощущала, была бесконечная тяжесть. Казалось, будто что-то давило на грудь, не позволяя дышать, и каждый вдох давался с усилием, как если бы воздух вокруг стал вязким и тяжёлым. Люди подходили ко мне, поздравляли, говорили какие-то слова, которые я не слышала. Я старалась улыбаться, быть вежливой, благодарить, но все эти слова скатывались с моих губ механически, как реплики в давно заученном спектакле. Внутри же всё было пусто, и никакие поздравления не могли заполнить эту пустоту. Я чувствовала себя актрисой, которая забыла свою роль и теперь стоит на сцене, пытаясь не выдать панику, охватившую её сердце. Мои глаза скользили по лицам, по белым цветам, расставленным в вазах, по идеально расстеленной дорожке к алтарю, но всё это выглядело размыто и ненастояще, как если бы я смотрела на свою свадьбу сквозь мутное стекло.