Я видела, как Олег ждал, терпеливо и ласково, не понимая, почему я медлю. Но я не могла. Я не могла произнести эти слова. Я пыталась сделать вдох, но воздух застревал в горле, и я почувствовала, как по щекам начинают катиться слёзы. Горькие, солёные, они текли, оставляя на коже ледяные дорожки, как если бы пытались смыть с меня всю эту фальшивую картину. И в этот момент я поняла, что больше не могу лгать. Не могу обманывать ни Олега, ни себя.

— Извини, Олег, — прошептала я, и каждое слово резало по сердцу, словно нож. — Я... я не могу.

Эти слова повисли в воздухе, как грозовая туча, готовая разразиться бурей. Я видела, как его лицо напряглось, как он попытался скрыть боль, как будто всё ещё верил, что это ошибка, что я сейчас соберусь и произнесу свою клятву. Но его глаза выдали его, в них было видно отчаяние и боль, которые он не мог скрыть. Я знала, что ранила его глубже, чем могла представить. Он заслуживал лучшего, и именно поэтому я не могла продолжать этот спектакль.

Олег молчал, и его молчание было громче любого крика. Его губы сжались, но он всё ещё пытался улыбнуться, пытаясь поддержать меня, даже когда его собственное сердце разрывалось от моих слов. Я снова обернулась к гостям, и их взгляды прожигали меня, будто раскалённые иглы. Они смотрели с непониманием, с удивлением, с осуждением. Они ждали объяснений, но мне было всё равно. Я не могла думать о них. Всё, что я могла делать, это ощущать, как внутри меня что-то ломается, и из-под обломков вырывается боль, с которой я больше не могла бороться.

— Простите меня... — прошептала я, чувствуя, как ноги дрожат, и вдруг побежала, рванув с места, почти сбивая людей с ног.

Я не видела, куда бегу, не слышала, что кричат мне вслед. Я просто хотела уйти как можно дальше от этого места, где я была заключена в ловушке своих собственных решений. Шлейф платья зацепился за что-то, порвался, но я не остановилась. Я чувствовала, как волосы развиваются за спиной, как воздух хлёстко ударяет в лицо, и с каждой секундой моё сердце стучало всё громче и громче, как барабанный бой.

Я выбежала за пределы сада, на улицу, где машины проносились мимо, а город жил своей обычной жизнью, даже не подозревая, что мой мир рушится прямо сейчас. Я остановила первое попавшееся такси, распахнула дверь и, едва смогла выговорить адрес аэропорта, захлопнула её, ощущая, как внутри меня что-то переломилось.

Таксист спросил, всё ли в порядке, и я кивнула, не в силах говорить. Моё сердце кричало. Кричало о том, что я снова делаю ошибку, что, возможно, я разрушила не только свою жизнь, но и жизнь того, кто любил меня. Но я знала одно — я не могла остаться. Не могла выйти замуж за человека, которого не любила. Не могла притворяться, что это свадьба принесёт мне счастье, когда я каждую секунду видела перед глазами лицо Марата.