— Спасибо, Миро, — сказала я, пытаясь улыбнуться. — Спасибо за то, что ты есть.
Он улыбнулся в ответ, и эта улыбка была светлой, обнадёживающей.
— Я всегда буду рядом, Алиса. Просто не бойся сделать шаг.
Глава 25
Ужин с Олегом прошёл спокойно, почти привычно. Мы сидели в уютном кафе, говорили о детях, о работе, о планах на выходные. Я улыбалась, смеялась даже — и мне было хорошо. Я ловила себя на мысли, что с ним рядом я чувствую себя легче, свободнее. Но вместе с тем в глубине души начинало подниматься что-то тревожное, невыносимое. Словно призрак, который поднимался из самого сердца, чтобы напомнить мне, что это счастье, эти моменты легкости — не для меня.
Когда Олег отвёз меня домой, мы остановились у моего подъезда. Он выключил двигатель, но не спешил уходить. Мы сидели в машине, молча, слушая, как снаружи на улице шелестят листья под лёгким ветром.
— Спасибо за вечер, — сказала я, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Я рад, что тебе понравилось, — ответил он мягко. В его голосе была эта тёплая, поддерживающая нотка, которая всегда успокаивала. — А когда я увижу тебя снова?
Он наклонился чуть ближе, и я ощутила, как в груди стало тесно. Ещё несколько месяцев назад я бы мечтала о таких вопросах, о том, чтобы кто-то хотел меня видеть, быть со мной. Но сейчас... сейчас это вызывало только чувство вины. Потому что в этот момент перед глазами всплыло лицо Марата. Я не могла. Не могла ответить, не могла взглянуть Олегу в глаза. Сердце било тревогу, словно предупреждало о чем-то важном.
— Я... не знаю, — прошептала я, и голос дрогнул. — Не знаю, что будет дальше, Олег.
Он отодвинулся, нахмурившись, но ничего не сказал. Он ждал. Ждал, когда я сама найду слова. Но слов не было. Я лишь открыла дверь машины и, не попрощавшись, вышла. Быстро поднялась в свою квартиру, закрылась и почти сразу рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. В горле стоял комок, дыхание сбилось, а по щекам текли горячие слёзы.
Я не знала, сколько времени прошло, прежде чем я смогла прийти в себя. Но когда я подняла голову, я поняла, что не могу бороться с этим чувством. Как я могу впустить кого-то ещё в свою жизнь, когда сердце всё ещё принадлежит другому? Когда каждое утро я просыпаюсь с мыслью о Марате и каждую ночь засыпаю, представляя его лицо? И если я позволю себе любить кого-то другого, разве это не значит, что я предаю его?
Но самое страшное было не это. Самое страшное было то, что я боялась однажды забыть. Забыть, как его руки касались моего лица, как его голос звучал в темноте. Я боялась, что однажды Олег затмит его, и я уже не буду помнить, какова была моя жизнь с Маратом. Это была ужасная мысль, от которой захотелось сбежать, спрятаться, как маленький ребёнок, который боится, что его любимая игрушка будет заменена новой.