Мне было всего пять, когда новый король лишил нашу семью всего и отослал в глушь без гроша в кармане. Мать, не вынеся унижения и лишений, сгорела в лихорадке ещё в первые годы ссылки — как и многие другие. Отец остался один со мной на руках. Он так мечтал, что когда-нибудь я всё же попаду на настоящий бал… И теперь, стоя здесь в роскошном наряде, я втайне продолжала жить этой мечтой.
— Я никогда не была на балу, — тихо произнесла я
— А я однажды видела настоящий бал своими глазами! — Хоть и всего лишь разносила там подносы для господ…— Может, когда-нибудь и мне посчастливится, — вздохнула я. — Хотя бы просто разносить подносы для господ.
— Нет, миледи, — Я хочу, чтобы вы там танцевали. Чтобы все смотрели только на вас.
Вы очень изменились.
Я не стала спорить. Кожа действительно очистилась, обретя фарфоровую белизну, осанка выпрямилась, а изгибы фигуры набрали женственную силу. Мне нравилось расцветать и рождаться заново… Но разделить эту тихую радость со мной мог только старый барон, к которому я чувствовала лишь искреннюю благодарность и долг.
— Ладно, мне пора идти. Барон меня ждёт.
Ровена понимающе кивнула:
— Хорошо. А я пока всё приберу и приготовлю тёплой воды.
Я едва заметно улыбнулась ей и вышла из комнаты.
Шурша пышными юбками по полутёмному коридору, я издалека заметила идущего навстречу Стивена. Раньше, когда он встречал меня в таком открытом платье, на мне всегда был накинут сверху плащ. Но на этот раз я забыла его надеть — и оказалась перед ним беззащитной, словно обнажённой.
На секунду мне захотелось прикрыть себя руками, опустить голову, чтобы волосы упали и закрыли лицо, и просто проскользнуть мимо, как я делала всегда.
Но я чувствовала как он смотрит на меня, сердце застучало, я пересилила себя, подняв на него взгляд.
Он разглядывал меня: взгляд скользил по порозовевшим щекам, обнажённым плечам и груди, которую тугой корсаж едва сдерживал. А когда заметил, что я смотрю на него, поспешно отвёл глаза.
Расстояние между нами сокращалось. Его привычная ледяная отстранённость трещала по швам: он тяжело сглотнул и прошёл мимо, но воздух между нами изменился.
После этого случая всё изменилось.
Теперь, стоило мне отправиться к барону, как на пути обязательно оказывался Стивен. Он никогда не пытался заговорить — лишь кивал и замирал у стены, молча провожая меня тяжёлым взглядом.
Едва завидев его, моё сердце начинало стучать быстрее, а ноги подкашивались. Это незнакомое, сладкое чувство сводило с ума; по телу пробегала дрожь, но я знала одно: мне это нравится.
Мы больше не могли игнорировать друг друга, цепляясь хотя бы за эти короткие встречи в коридоре.